dik_dikij (dik_dikij) wrote,
dik_dikij
dik_dikij

Categories:

«Вербатим» и «документальная драма»: несколько цитат (дополнение к предыдущему посту)

Мы тут между делом собрали небольшую коллекцию – что-то нашли сами, а с чем-то нам помогли. Особая благодарность комментатору albertanastasia, с чьей подачи у нас появился самый ценный экспонат.

А.Я.Таиров, «О театре» (записки режиссёра, статьи, беседы, речи, письма), статья «Театр и драматург».
«Вы знаете старинную басню Эзопа, которую приводит, как быль, Коклен?
На ярмарке скоморох стал подражать хрюканью поросенка – он это делал так искусно, что все кругом, придя в восторг, стали громко ему аплодировать.
Тогда крестьянин побился об заклад, что пропищит так же хорошо: он спрятал под одеждой живого поросенка и стал щипать его – поросенок, конечно, завизжал, но крестьянина ошикали: «Что тут делать! – говорит Коклен. – Поросенок, наверно, пищал хорошо, но безыскусственно». Да, с этим ничего не поделаешь.
Ибо есть две правды – правда жизни и правда искусства. Конечно, местами они соприкасаются между собой, но большей частью бывает так, что правда жизни оказывается ложью в искусстве и, наоборот, правда искусства звучит ложью в жизни. Натуралистический театр либо прошел мимо этой простой истины, либо сознательно отверг ее.
Отсюда его стремление, чтобы и актер и зритель забыли о театре, чтобы они чувствовали себя так, словно та драма или комедия, которая разыгрывается на подмостках, происходит в их всамделишной жизни
».

Л.Енгибаров, «Последний раунд», главка «Я оказался прав» (http://www.armenianhouse.org/yengibarov/fiction-ru/lastround.html ).
«Часто говорят, что автор должен «наблюдать жизнь», «подсматривать». Честное слово, я не знаю, что это такое.
3а время моей работы я написал около сорока пантомим и пятьдесят реприз и клоунад для себя и для других актёров, но ни разу не было случая, чтобы хоть один из сюжетов я «подсмотрел».
По-моему, «подсмотреть» сюжет – это все равно что написать натуралистическую, как раскрашенная рыночная фотография картину и не добавить своего «я» – все «как в жизни» и все фальшиво. Да не может, по-моему (все, что я говорю, это, конечно, субъективно), существовать сюжет пантомимы или репризы в жизни в «чистом виде», как не существуют в природе в чистом виде редчайшие и дорогие металлы...
»

Из интервью К.Занусси газете «Неделя» (опубликовано 19.03.2010 г., текст выложен на http://www.peoples.ru/art/cinema/producer/zanussi/interview5.html).
Занусси: «Докудрама – явление не новое. Это английская телевизионная форма, которой многие соблазнялись. Но мне она неинтересна. Редко на таких спектаклях зритель может идентифицировать себя с персонажами пьесы. А для меня это принципиальный момент. Я как зритель хотел бы сопереживать тем, кого вижу. А если мне на сцене или телеэкране людей показывают как животных в зоопарке, мне это неприятно. Я не хотел бы быть зрителем в человеческом зоопарке».

Из интервью С.Женовача газете «Вечерний Красноярск» (опубликовано 01.02.2006 г., текст выложен на http://www.maly.ru/news_more.php?number=1&day=3&month=2&year=2006).
Корреспондент Е.Коновалова: «То есть такое направление, как вербатим, вы не признаете?»
Женовач: «Это все уже было! Скажите, кто сейчас помнит пьесы Киршона, Погодина? Они писали точно так же, вне времени, их ставили в каждом театре. Но, мне кажется, такие пьесы уже не вызывают прежнего интереса. Можно сколько угодно говорить, что режиссеры их не прочли, не разгадали, что актеры их плохо сыграли. Но так не бывает, поверьте».

И, наконец, жемчужина нашей мини-коллекции.
Н.Носов, «Приключения Незнайки и его друзей», глава девятнадцатая «В гостях у Смекайлы».
Смекайло стоял у открытого окна своего кабинета и, скрестив на груди руки, задумчиво смотрел вдаль. Волосы его были гладко зачесаны назад, густые черные брови, которые срослись на переносице, были насуплены, что придавало лицу глубокомысленное выражение. Он даже не пошевелился, когда в комнате появились трое наших друзей. Бублик громко поздоровался с ним, представил ему Винтика и Шпунтика и сказал, что они приехали за паяльником, но Смекайло продолжал смотреть в окно с таким сосредоточенным видом, словно старался поймать за хвост какую-то чрезвычайно хитрую, умную мысль, которая вертелась у него в голове и никак не давалась в руки. Бублик смущенно пожал плечами и с усмешкой взглянул на Винтика и Шпунтика, как бы желая сказать: "Вот видите, я говорил вам!" Наконец Смекайло как будто очнулся от сна, повернулся к вошедшим и, важно растягивая слова, сказал мягким, приятным голосом:
– Приве-ет, приве-е-ет! Прошу прощения, мои друзья. Я, так сказать, незримо отсутствовал, перенесясь воображением в другие сферы... Смекайло, – назвал он себя и протянул Винтику руку.
Винтик пожал его мягкую, точно котлета, руку и тоже назвал себя.
– Смекайло, – повторил Смекайло бархатным голосом и плавным, широким жестом протянул руку Шпунтику. – Шпунтик, – ответил Шпунтик и тоже пожал котлету.
– Смекайло, – произнес в третий раз Смекайло и протянул руку Бублику.
– Да мы с вами уже знакомы! – ответил Бублик.
– Ах, да ведь это Бублик! – состроив удивленное лицо, воскликнул Смекайло. – Приве-ет! Приве-ет! Прошу садиться, друзья.
Все сели.
– Так вы уже познакомились с этим Шурупчиком? -- спросил Смекайло, доказывая своим вопросом, что, хотя он и незримо отсутствовал, перенесясь в другие сферы, все же расслышал, о чем говорил Бублик. – Он вам, должно быть, показывал свои откидные столы и стулья? Хе-хехе!
Винтик утвердительно кивнул головой. У Смекайлы на лице появилось насмешливое выражение. Словно испытывая удовольствие, он потер руками коленки и сказал:
– Хе-хе! Эти изобретатели – все чудаки. Ну скажите, пожалуйста, к чему все эти откидывающиеся столы, открывающиеся шкафы, опускающиеся гамаки? Мне, например, гораздо приятнее сидеть на обыкновенном удобном стуле, который не подскакивает под вами, как только вы встали, или спать на кровати, которая не ездит подо мной вверх и вниз. К чему это, скажите, пожалуйста? Кто может заставить меня спать на такой кровати? А если я, так сказать, не хочу! Не желаю?
– Да никто ведь и не заставляет вас, – сказал Бублик. – Шурупчик –изобретатель и старается усовершенствовать все, что под руку попадется. Это не всегда бывает удачно, но у него много полезных изобретений. Он мастер хороший.
– Я и не говорю, что он плохой, – возразил Смекайло. – Он, если хотите знать, очень хороший мастер. Да, да, нужно сознаться, отличный мастер! Он сделал для меня замечательный бормотограф.
– Это что за штука – бормотограф? – спросил Винтик.
– Говорильная машина. Вот, взгляните.
Смекайло подвел своих гостей к столу, на котором стоял небольшой прибор.
– Этот ящичек, или чемоданчик – как хотите назовите, – имеет сбоку небольшое отверстие. Достаточно вам произнести перед этим отверстием несколько слов, а потом нажать кнопку, и бормотограф в точности повторит ваши слова. Вот попробуйте, – предложил Смекайло Винтику.
Винтик наклонился к отверстию прибора и сказал:
– Винтик, Винтик. Шпунтик, Шпунтик.
– И Бублик, – добавил Бублик, наклонившись к прибору.
Смекайло нажал кнопку, и бормотограф, к общему удивлению, зашепелявил гнусавым голосом: "Винтик, Винтик. Шпунтик, Шпунтик. И Бублик".
– Для чего же вам эта говорильная машина? – спросил Шпунтик.
– А как же! – воскликнул Смекайло. – Писатель без такого прибора – как без рук. Я моту поставить бормотограф в любой квартире, и он запишет все, о чем говорят. Мне останется только переписать – вот вам повесть или даже роман.
– До чего же это все просто! – воскликнул Шпунтик. – А я где-то читал, что писателю нужен какой-то вымысел, замысел...
– Э, замысел! – нетерпеливо перебил его Смекайло. – Это только в книгах так пишется, что нужен замысел, а попробуй задумай что-нибудь, когда все уже и без тебя задумано! Что ни возьми – все уже было. А тут бери прямо, так сказать, с натуры – что-нибудь да и выйдет, чего еще ни у кого из писателей не было.
– Но не каждый ведь согласится, чтобы вы у него в комнате поставили бормотограф, – сказал Винтик.
– А я это делаю хитро, – ответил Смекайло. – Я прихожу к кому-нибудь в гости с бормотографом, который, как вы убедились, имеет вид чемодана. Уходя, я забываю этот чемоданчик под столом или стулом и потом имею удовольствие слушать, о чем говорят хозяева без меня.
– О чем же говорят? Это очень интересно, – сказал Шпунтик.
– До чрезвычайности интересно, – подтвердил Смекайло. – Я даже сам не ожидал. Оказывается, ни о чем не говорят, а просто хохочут без всякой причины, кричат петухом, дают по-собачьи, хрюкают, мяукают.
– Удивительно! – воскликнул Винтик. – Вот и я говорю – удивительно! –согласился Смекайло. – Пока сидишь с ними, все разговаривают нормально и рассудительно, а как только уйдешь – начинается какая-то чепуха. Вот послушайте вчерашнюю запись. Я был у одних знакомых и после ухода оставил бормотограф под столом.
Смекайло повертел какой-то диск, имевшийся под крышкой чемодана, и нажал кнопку. Послышалось шипение, раздался удар, словно захлопнулась дверь. Стало на минуту тихо, потом вдруг раздался дружный смех. Кто-то сказал: "Под столом". Послышалась возня. Снова раздался смех. Кто-то закукарекал, кто-то замяукал, залаял. Потом кто-то заблеял овцой. Кто-то сказал: "Пустите меня, я покричу ослом". И начал кричать: "И-о! И-о..." А теперь жеребенком: "И-го-го-го!" Снова раздался смех.
– Вот видите... то есть слышите? – развел Смекайло руками.
– Да, из этого не много возьмешь для романа, – рассудительно сказал Винтик.
– Я вам открою секрет, – сказал Бублик Смекайле. – В городе уже все знают про этот бормотограф и, как только вы уйдете, нарочно начинают кричать в эту машинку разную чепуху.
– Зачем же кричать чепуху?
– Ну, вы хотели перехитрить их, а они перехитрили вас. Вы хотели подслушивать, что говорят без вас, а они сообразили и нарочно пищат да хрюкают, чтобы посмеяться над вами.
Смекайло насупился:
– Ах, так? Ну ничего, я перехитрю их. Буду подсовывать бормотограф под окна. Эта машинка еще себя оправдает.
А вот полюбуйтесь: что это, по-вашему?
Смекайло показал посетителям какое-то неуклюжее сооружение, напоминавшее не то сложенную палатку, не то зонтик больших размеров.
– Должно быть, зонтик? – высказал предположение Шпунтик.
– Нет, не зонтик, а складной, портативный писательский стол со стулом, –ответил Смекайло. – Вам, к примеру сказать, нужно описание леса. Вы идете в лес, раскладываете стол, садитесь с удобством и описываете все, что видите вокруг. Вот попробуйте сядьте, – предложил он Шпунтику.
Смекайло нажал кнопку на ручке предполагаемого зонтика, и сейчас же зонтик раскинулся, превратившись в небольшой столик со стульчиком. Шпунтик уселся за стол, для чего ему пришлось самым неестественным образом скрючить ноги.
– Вы испытываете удобство, – говорил между тем Смекайло, – и сразу чувствуете вдохновение. Сознайтесь, что это гораздо приятнее, чем писать, сидя на траве или на голой земле.
Шпунтик не испытывал ни удобства, ни вдохновения – наоборот, он чувствовал, что у него начинают зверски болеть ноги. Поэтому он решил поскорее перевести разговор на другое и, вылезая из-за стола, спросил:
– Скажите, пожалуйста, а какую книгу вы написали?
– Я не написал еще ни одной книги, – признался Смекайло. – Писателем быть очень трудно. Прежде чем стать писателем, мне, как видите, пришлось кое-чем обзавестись, а это не так просто. Сначала мне пришлось ждать, когда будет готов портативный стол. Это растянулось на долгие годы. Потом я ждал, когда сделают бормотограф. Вы знаете, как мастера любят тянуть и задерживать. В особенности этим отличается Шурупчик. Представьте себе, он два с половиной года только обдумывал, как сделать этот прибор. Ему-то ведь все равно, могу я ждать или не могу. Он не понимает, что у меня творческая работа! Конечно, бормотограф – сложный прибор, но зачем усложнять и без того сложную вещь?
– А он разве усложнял? – сочувственно спросил Винтик.
– Конечно, усложнял! Стал делать не просто бормотограф, а какой-то комбинированный бормотограф с пылесосом. Скажите, пожалуйста, зачем мне пылесос? На это ушло лишних полтора года. Ну ничего! – махнул Смекайло рукой. – Теперь это у меня есть, недостает пустяков.
– Хорошо бы придумать такую машину, которая могла бы за писателя думать, – сказал Шпунтик.
– Вы правы, – согласился Смекайло.
Увидев в окно, что солнце начинает склоняться к закату, наши друзья стали прощаться. Получив паяльник, они вышли на улицу. Винтик сказал:
– Пора нам отправляться назад. Боюсь, как бы нас не застала ночь в пути.
– Ничего, братцы, я вас мигом докачу на машине. Но не мешало бы сначала подзакусить, – сказал Бублик и повез Винтика и Шпунтика к себе обедать.

Пророчество Носова («Эта машинка еще себя оправдает»), как видите, сбылось...
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • 2021: 23 – 31 августа

    dik_dikij и poziloy Прощаемся с летом. 23 августа 2021 года умер Гоча Ломия. « Ломия... знаком советскому зрителю по своему экранному дебюту – в…

  • 2021: 12 – 22 августа

    dik_dikij и poziloy Продолжаем свою припозднившуюся «летопись». 12 августа 2021 года умерла Уна Стаббс. « Стаббс в Британии была известна как…

  • Год назад: 2020, 8 – 19 сентября

    dik_dikij и poziloy Ещё 12 дней прошлой осени. 8 сентября 2020 года умерла Нафисет Айтекова-Жанэ. « В 1961 году пришла на работу в Краснодарский…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments