dik_dikij (dik_dikij) wrote,
dik_dikij
dik_dikij

Categories:

О том, что мы можем, а чего нет, часть 3

Алексей Битов (poziloy)

Предпоследняя серия посвящена тем трём авторам, о которых я ничего не слышал, пока их не угораздило попасть в шорт-лист «Конкурса конкурсов». Кстати, по сравнению со своими товарищами по несчастью, они выглядят несколько свежее, что ли: меньше надуманности, меньше собственных штампов. Но и недостатки во всех случаях очевидны: смешивается несмешиваемое, персонажи слегка путаются в самих себе, хватает заимствований из прочитанного и просмотренного, тексты достаточно сырые... Вот примерно в таком ключе.

П.Бородина, «Здесь живёт Нина». Формально текст (условно, пьеса) состоит из двух частей: первая («длинная») – больше 9 страниц, 6 сцен и 5 писем; вторая («мимолётная») – 3 неполных страницы, 3 сцены, писем нет. Думаю, есть смысл говорить только о первой части; вторая – синопсис, не более, да и «узлы» развязаны очень грубо, чтобы не сказать – топорно. Простой пример: в первой части Нина с отвращением описывает наряд местной леди («В школе меня встретила женщина в спортивных штанах и зелёном вязаном пиджаке, который был украшен здоровой такой искусственной розой, как мне показалось выдранной из погребального венка»), а в финале, чтобы стать своей, сама одевается соответствующе («На Нине бирюзовое платье, пиджак, к пиджаку приколота здоровая такая искусственная роза»). А некоторые повороты, наоборот, вызывают лёгкое недоумение: скажем, если отец Белолудцева даёт школе бабки (на «качественное» обучение), коллизия с открытием компьютерного класса («Нам негде денег взять компьютерный класс сделать»), не то, чтобы повисает в воздухе, но, по крайней мере, начинает казаться сомнительной. В общем, давайте ограничимся первой частью.
Одинокая Нина, окружённая непонимающими её «инопланетянами», немного напоминает свою тёзку, коллекционирующую трусы в известной попытке Пряжко написать пьесу-гротеск. А ещё «Здесь живёт Нина» несколько «рифмуется» с «Болотом» М.Крапивиной, только «аборигены» у Бородиной – не монстры, а просто карикатуры; они, конечно, по идее, страшны, но отнюдь не зловещи (во всяком случае, порознь), а отчасти даже смешны. Крапивина видит чудовищ, а Нина у Бородиной, надо полагать, более толерантна (типа, ну, аборигены, наверное, тоже – люди).
Пожалуй, текст Бородиной трудно назвать пьесой прежде всего потому, что есть Нина, а остальных персонажей мы видим её глазами (это ведь она их так воспринимает). Какое там равноправие персонажей – тем более, сегодня Нина воспринимает их так, а завтра – эдак, и если при первом появлении представитель «династии сельских интеллигентов» Валентин Михайлович повторяет, как заведённый, «Вот-вот, вот-вот», то затем он с той же лёгкостью от этой досадной привычки избавляется. И вообще, селяне эти самые напоминают, к примеру, слонов, нарисованных тем, кто этих слонов никогда не видел: два бивня спереди, четыре сзади и по пять сбоку. А восприятие чьими-то глазами – проза, в крайнем случае (с помощью известных ухищрений) – кино, но уж для театрального действа подобное никак не характерно, придётся или от такого подхода отказаться, или от текста уходить, оставив только канву.
Ну, и два слова о ремарках. Бывает и хуже, конечно, но ремарка «очевидно корчясь при варианте заворОженные» заставляет слегка скорчиться. И это, конечно: «Нина рассматривает витрину, медленно прохаживаясь у прилавка: взгляд натыкается на лыжную мазь, панталоны, заварные пирожные, бечевку, ковши, суповые смеси, блоки спичек, деревянные игрушки, пятикилограммовые пачки макарон, средства для гигиены и многое другое». Да, тут надо сыграть...

А.Бикетов, «Молдаванин». Некоторая путаница, увы, начинается сразу же: сам автор в подзаголовке определяет жанр как «трагикомедия», а во вводной ремарке – такая фраза: «Молоток для судебного разбирательства возможно использовать обыкновенный, которым забивают гвозди (для пущего фарса)». Согласитесь, фарс и трагикомедия – несколько разные вещи. Судя по началу, речь идёт именно о фарсе; в фарсовом ключе вполне можно решить не только Сцену 1 (в суде), но и первые «молдавские» сцены (собственно, решать их «всерьёз» было бы странно), но дальше сущности прибывают сверх всякой необходимости, финал (смерть рядового Д.) выглядит откровенно вставным эпизодом, Сцена 7 («Михай откручивает крышку с двадцатилитровой какнистры, доверху залитой бензином. Плещет на одно растение, на другое... Михай чиркает зажигалкой и подносит к пожухлому листу. Виноградник мгновенно вспыхивает. Лоза зловеще трещит, объятая ярким пламенем») явно не театральна (хоть в фарсе, хоть как), Сцена 13 вряд ли как-то связана с основным текстом... Можно вынести «молдавские» сцены на экран, но они и сами достаточно разнородны, а в сочетании с «московской» частью и вовсе разорвут текст на две несвязанные части. Не очень постоянны и персонажи, вдруг начинающие противоречить сами себе (и в «молдавской» части, и в «московской»). Наконец, «московская» часть тоже грешит киношными деталями – например, персонаж «Присяжный с прищуром» (сильно же ему прищуриваться придётся, чтобы зрители в зале это заметили) или ремарка «Повсюду разбросаны обрывки газет, куски отвалившейся штукатурки, мусор и хлам. На одном из разворотов статья обосуждённых гастарбайтерах и их изображение в полный рост». Тоже прикажете на экран переносить? А для сцены что останется? Кстати, иногда и экран вряд ли спасёт: «Эуджения горстями пересыпает золу с одной ладони на другую. Пепел обжигает кожу, но она не обращает на это ни малейшего внимания». О сложности декораций для некоторых коротких сцен (4, 5, 10, 18) даже и говорить не приходится; вот как выглядит, к примеру, вводная ремарка Сцены 4: «Посреди сада поднимается гигантская лестница. Она так велика, что с лёгкостью занимает территорию янтарного виноградника. Каменные ступени раскатываются парадным ковром. Ступенька на ступеньку, ступенька на ступеньку… И вот, наконец, образовывается бесконечная система переходов и пандусов. Бесчисленные марши и пролёты. По ним ступают, нет, по ним ползут, как термиты рабочие в спецовках оранжевого цвета. Спецовки запачканы грязью и известковою пылью, лица замызганы охрой и бензиновыми пятнами. Рабочие неспешно поднимаются кверху… Шаг за шагом, шаг за шагом, и так до бесконечности. По лбам струится пот, ноги подгибаются, словно к ним привязали пудовые гири. Внезапно все они останавливаются. Выше этажа возникает консьерж в щеголеватой тройке, с проспектом, на котором изображен план фешенебельной гостиницы. Отчего – то он изрядно напоминает того самого Дорогова из “Лопни от зависти. Вылитый Дорогов». И это – лишь для начала Сцены, потом декорации резко меняются: «Рабочие разворачиваются на этаж. Проходит минута, и они оказываются у двери, на которой прикреплена картонная табличка с аршинными буквами: “Зал судебного присутствия”. Первый рабочий дёргает за ручку. В зале находятся все уже упоминавшиеся выше личности, только подсудимого нет. Складывается такое впечатление, что они застыли в неподвижности, ожидая прибытия новой публики». Получается, громоздкая начальная конструкция нужна только для маленького эпизода, больше она не потребуется. Стоит ли тогда огород городить?
Мягко говоря, не уверен.

Т.Юргелов, «На солнечной стороне норы». Да, это пьеса (редкий случай для некоторых шорт-листов), и даже действие, вроде бы, происходит на какой-то мучительно знакомой планете, вот только очертания её угадываются не без труда, а персонажи, мягко говоря, плоские (знакомую нам планету населяют всё-таки трёхмерные существа). Всё очень прямолинейно и поверхностно, а сюжет изобилует даже не сериальными, а откровенно водевильными поворотами. Простой пример: плохой сын хочет застраховать жизнь матери, которая вот-вот умрёт, и вызывает к ней на дом страхового агента; когда приходит агент, старушка, как назло, находится в глубокой отключке, агент этого долго не замечает, но в последний момент появляется старушкина дочка и объявляет маму умершей; агентша, наконец, прозревает и возмущённо удаляется, угрожая сыну вывести его на чистую воду. А что происходит после того, как страховка сорвалась? Понятное дело, старушка оживает.
Водевиль? Смущает, правда, что у старушки рак, но в водевилях и не такое, бывает, рассасывается. Но у автора – совсем другие планы, и он увенчивает водевильный сюжет «кр-р-ровавой» концовкой a-la Гамлет: большинство старушкиных родственников погибает насильственной смертью; заодно погибают и два «гастарбайтера», одного из которых (внучкиного приятеля), кстати, зовут Гамлетом. Почему их назвали «гастарбайтерами», тоже не особо понятно; видимо, потому, что написать прямым текстом «кавказцы» было бы слишком нетолерантно. Но это – так, к слову.
Есть ещё верхний уровень действия: на экране периодически появляются охотники с ягдтерьерами (квартира семейства «запараллелена» с барсучьей норой). Правда, автор оговаривает «Можно ставить и без него [экрана], тогда все реплики, связанные с видео, опускаются». Не очень понятно, как в этом случае будет выглядеть резня, устроенная «гастарбайтерами» (Действие третье, явление седьмое, концовка), но это опять-таки не самое страшное, условный постановщик как-нибудь выкрутится. Впрочем, жаль, если видео не будет, потому как лично мне ягдтерьеры понравились больше всего, они волшебные: «На экране несколько охотников с ружьями ведут вдоль осеннего леса ягдтерьеров на поводке. Они же сидят у костра, смеются, пьют водку». С удовольствием выпил бы с ягдтерьерами, заодно и посмеялись бы.
Ладно, считайте это лирическим отступлением. Вернёмся лучше к концовке. Итак, вместе с внучкой Дариной («дочь Галины, носит много пирсинга») пришли серые («гастарбайтеры») и вырезали большую часть семьи. А следом появились чёрные из Святого Ордена (нацики, внук Игорь и его дружбан Антон) и пристрелили серых. Прямо «Трудно быть богом» в актуальной упаковке. Выстрелило и «ружьё»: «свиная голова» в пакете Антона, положенном по просьбе Игоря в бабушкин холодильник ещё в Действии первом («Бабуль, у Антона холодильник сломался: можно, он к тебе пока мясо положит, чтоб не испортилось», вытаскивается не только из холодильника, но и из пакета («Антон достает... замороженную человеческую голову, ставит на стол»). Итого: водевиль (основной ингредиент) + «голова чуркобеса» + ягдерьеры + Шекспир + Стругацкие. Как вам такая смесь? Мне она, увы, решительно не по вкусу. А «экспертам» – вполне, им всё по барабану. Кушать подано!

Кстати, забегая немного вперёд: «На солнечной стороне норы» – единственный текст в шорт-листе, чья «пьесность» сомнений у меня не вызывает. Из чего никак не следует, что это – шедевр, и даже с учётом жанрового «бонуса» текст Юргелова вряд ли поднимется выше середины списка. А к наиболее интересным текстам вернусь в заключительной, так сказать, серии; там же попробую и суммировать свои впечатления.
Скорее всего, в среду. Послезавтра.
Subscribe

  • Памяти Бельмондо

    dik_dikij и poziloy 6 сентября 2021 года умер Жан-Поль Шарль Бельмондо. Тот редкий случай, когда можно без малейшего преувеличения сказать:…

  • 2021: 23 – 31 августа

    dik_dikij и poziloy Прощаемся с летом. 23 августа 2021 года умер Гоча Ломия. « Ломия... знаком советскому зрителю по своему экранному дебюту – в…

  • 2021: 12 – 22 августа

    dik_dikij и poziloy Продолжаем свою припозднившуюся «летопись». 12 августа 2021 года умерла Уна Стаббс. « Стаббс в Британии была известна как…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments