dik_dikij (dik_dikij) wrote,
dik_dikij
dik_dikij

Categories:

Кто виноват?

Алексей Битов (poziloy)

Нет-нет, это не ответ на вопрос, вынесенный в заголовок, тут я ни при чём. Ну, почти ни при чём, скажем так. Заварил эту кашу точно не я. Как, впрочем, и не главная героиня сегодняшнего поста – ручаюсь за её алиби.
Элла Михалёва – нормальный театральный критик. Это не значит, что я с ней всегда и во всём согласен, но она пишет о той ткани, которую видит, а не о той, которую якобы видят наши «избранные»; вернее, сначала они, понятно, тоже ничего не видят, но потом, от страха прослыть некомпетентными или глупыми, так распаляются, что им уже и впрямь что-то мерещиться начинает, и чем дальше – тем больше. По нынешним временам имя им – легион, так что увольте от перечисления фамилий.
Возвращаюсь к той, которая, повторю, к славной когорте «глючников» не относится. Вчера в своём ЖЖ Михалёва выложила пост «Немножко про режиссерскую лабораторию "Здесь и сейчас" в МХТ» (http://ellmikhaleova.livejournal.com/363981.html). Приведу текст (правда, с весьма основательными сокращениями), а заодно и наш с ней обмен комментариями (почти без сокращений).
Добавлять ничего не стану. Почти.
«Всю жизнь я связывала понятия "театральный эксперимент" и "авангард" с профессией постановщика. Режиссерская концепция, постановочный прием, сценический язык, свет, пластическое решение, темпоритм спектакля, решение пространства и так далее, и так далее – все то, что связано напрямую с режиссурой и режиссерским участием в процессе создания спектакля оставалось для меня решающим, важнейшим, доминантным и самым интересным.
На втором месте в этой иерархии – по моим предпочтениям – числился художник спектакля.
Нынешний российский театр отодвинул обе эти профессии, долгое время бывшие средоточием и мотором театрального поиска, на периферию. На первое место вышел человек, прежде интересовавший меня во вторую, третью и четвертую очередь – драматург.
В случае молодой режиссуры это чаще всего современный драматург и даже еще уже – "новодрамовский" драматург.
В случае, если спектакль ставится по классической пьесе, ничего принципиально не меняется. Режиссер так же, как и в ситуации с новой пьесой, выступает не постановщиком, не театральными соавтором писателя или переводчиком слова в театральный образ, а транслятором текста. Разница с современной драматургией только на уровне отношений: к новой и свеженаписанной драматургии – сколь бы небесспорна по качеству она не оказалась – отношение почтительное, к классике – критичное и полемическое.
Текст в современном российском театре превратился в глобальную самодовлеющую проблему, подчинившую и поставившую в полную зависимость от себя весь театральный процесс. В некоего диктатора, ограничившего и грубо поправшего свободу и самостоятельность всех театральных профессий – режиссера, художника и артиста...
Миссия режиссера постепенно свелась к дежурному и очень скудному набору функций по обслуге драматургии, не подразумевающих полноценного применения профессиональных – собственно постановочных – навыков. Отчего-то утвердилось убеждение, что его величество текст, оживленный актерами, на сцене все сделает сам и откроет некие большие театральные горизонты. Режиссеру следует разве что раскрасить его небольшим набором иллюстративных, все чаще и чаще намеренно "нетеатральных", живых "картинок". Якобы набора абсолютно бытовых физических действий (или гэгов, если постановщик критически относится к литературному материалу) вполне достаточно для производства спектакля.
Понятие "режиссерское решение" в полном смысле этого понятия вымерло.
Зритель, приходящий в театр, видит спектакли, неотличимые по режиссерскому почерку (он в этой системе ценностей не предполагается). Часами слушает монологи, диалоги и нескончаемые паузы (которые по сути и смыслу теперь являются проявлениями вербального акта – встретить в современном театре эмоциональную или драматическую паузу практически невозможно; теперь в театре молчат исключительно "словесно", продолжая оперировать текстом, как единственным театральным инструментом).
К теории постдрамы такое положение дел не имеет ни малейшего отношения. Постдраматический театр предполагает увеличение доли невербальной информации и невербальных средств в театральной постановке (увеличение доли режиссуры и визуальных решений, проще говоря). Постдрама объективно констатирует наличие некоей логически объяснимой "немоты" искусства в быстро, слишком стремительно, меняющемся мире, где слово не способно угнаться, осмыслить и объяснить происходящее.
В случае нашего театра все происходит с точностью до наоборот...
Иными словами, пьеса рассчитана на некое самостоятельное усилие зрителя, но усилие, носящее все тот же вербальный характер: мысль это то же слово...
Самый важный вопрос, на который я так и не увидела ответа, посмотрев спектакли Лаборатории "Здесь и сейчас", звучит так: что умеют и чего не умеют молодые режиссеры-участники проекта, как режиссеры?
Ремесленная сторона режиссерской профессии, их личный, начинающий складываться почерк, остались непроясненными (хотя лаборатория позиционировалась, как режиссерская, а не лаборатория драмы, на первый план уверенной поступью вышли пьесы)...
Вывод делаю один: верните в театр режиссуру и урезоньте амбиции драматурга. Иначе кризис, который уже очевиден
».
Разумеется, я не согласился, о чём и написал: «А нападу-ка я на Вас, пожалуй, несколько с другой стороны. Вы говорите, там нет ни режиссуры, ни сценографии? Охотно верю, но вербальной составляющей там тоже нет. Простите, но почему-то вспомнилась старая байка про отоляринголога, который смотрел визитёра, смотрел, ничего не нашёл и выписал направление к офтальмологу. А на самом деле, пациент просто симулировал: ничего у него не болело.
Так и здесь: ничего, пустота. Ну, скажите на милость, какая вербальная составляющая в "Солдате" или в "Я свободен"? И далее – в "Запертой двери", в "Поле", в "Жизнь удалась"? Да нет там ни хрена, и Волкострелов не слова тащит на сцену, а пустоту. Григорьян в ШСП сочинил к "Полю" целый видеоряд – и что? Да то же самое – ноль, на что его ни умножай, остаётся самим собой. Вот Волкострелов и не парится особо – умножает ноль на ноль, результат всё равно гарантирован:)
Если два первых попавшихся слова – уже "вербальность", то любой выполз на сцену – уже "режиссура":)
Как однажды выразился Ваш покорный слуга о Пелевине: Чапаев ускакал, пустота осталась. А здесь и Чапаева не было: утонул в Урале ещё до того, как на свет появился.
Не обижайте слово!:)
»
Ответ Э.Михалёвой: «У Шекспира-то есть вербальная составляющая ) Только дела это радикально не меняет: что бороться с текстом, что поклоняться ему – итог один.
В данном случае я не о качестве слова, а о методологии подхода к спектаклю со стороны режиссера. Нынешнего молодого постановщика так зациклили на читках и новодрамовских делах, что он не ставит себе иной задачи, кроме "работы с текстом".
И все эти "видеоряды" в лучшем случае иллюстративны (т.е. намертво пришиты к тексту и вторичны по отношению к нему), а в худшем случае не имеют ни малейшего отношения к происходящему на сцене (потому что режиссер думает только о "слове", а всем остальным сценическим арсеналом пользуется как чем-то вспомогательным, чтобы типа зритель не уснул).
Есть в режиссуре талантливые ребята, каждый год появляются. И тихо и безвестно тонут в этом разрастающемся болоте...
»
Но я тупо продолжал гнуть своё: «... У Шекспира вербальная составляющая есть, но в "современной" постановке она, однако, не просматривается: постановщик смотрит в книгу ("Король Лир", например), а видит фигу, которую и показывает зрителям. А куда делся Шекспир, Бог его знает – ничего не осталось.
То есть к тому и возвращаемся, что Волкострелов просто париться не любит (тем более, у некоторых авторов букв слишком много).
Конечно, он при этом говорит, что идёт по тексту - крайний, мол, не я, это написано так. А Вы авторов послушайте – они наперебой твердят: режиссёр так увидел, ему и карты в руки. Отмазка у них – кивают друг на друга, а то вдруг лафа кончится, бить начнут:)
И дело даже не в качестве текста, а именно в его отсутствии: есть, в лучшем случае, набор слов, а точнее – куча; как идти за кучей, которая на месте лежит?
Ну, простой пример: баночка Мандзони. Вы же не будете утверждать, что Мандзони работал со своей массой?:)
Конечно, есть другие ребята, их просто не может не быть, но они со своей режиссурой тусовке не нужны, и их либо ломают, либо гнобят.
Но это уже, к сожалению, другой вопрос, и он, пожалуй, самый больной:(
»
И тут меня посетила оригинальная мысль – настолько оригинальная, что я её приберёг для этого журнала. А может, дело не в амбициях драматурга, а в отсутствии амбиций у нынешних якобы-режиссёров (и у якобы-драматургов, кстати). Нет, амбиции у них, понятное дело есть, и весьма немаленькие, но это амбиции не режиссёрские (или, соответственно, не драматургические) – это амбиции чисто личные: хочу пролезть, а где – не важно, вот куда меня ветром занесло, там и буду пролезать. Чтобы иметь режиссёрские амбиции, надо всё-таки быть режиссёром не по формальной профессии, а по менталитету (извините за грубое русское слово). А кем надо быть, чтобы иметь амбиции драматурга, догадаться не очень трудно. По аналогии.
Знаете, почему у меня никогда не было ватерпольных амбиций? Элементарно: я просто не умею плавать. Даже держась за мяч.
Печально, конечно. Но факт...

P.S. Переписка наша тем временем продолжается. Приведу последний ответ своего, некоторым образом, оппонента: «Вопрос почему от Шекспира ничего не остается, как раз самый интересный. Объяснять все постмодернизмом это ничего не объяснять. На мой взгляд, именно эта причина: сугубо текстовой метод, который не обязательно предполагает стояние на коленях перед автором. Но я повторяюсь )
Не убеждайте меня, что современная драматургия плоха )) Я не об этом. Я о том, что она доминирует и уже угрожающе: каждому молодому режиссеру просто по штату положен собственный действующий драматург. Это искусственно созданная ложная тенденция. Вместо того, чтобы помочь молодому режиссеру расслышать себя и сформулировать и начать созидать собственную театральную модель, его тычут носом в некие "актуальные тексты" и убивают в нем индивидуальность. Да пусть хоть расписание поездов ставит, если он понимает, что и КАК хочет сказать.
Кстати. "Анну Каренину" недавно, как Вы знаете, станцевали. Я об этом тоже думала, когда пост писала. Сознательный или интуитивный жест режиссерского освобождения от "текста" ))
».
Свой ответ опускаю, и не только из учтивости, но и потому, что мы уже по кругу пошли. Понятно, ЧТО и КАК и в режиссуре, и в драматургии связаны неразрывно. А из ничего, как известно, ничего и не получится. Никак не получится.
Subscribe

  • 2021: 23 – 31 августа

    dik_dikij и poziloy Прощаемся с летом. 23 августа 2021 года умер Гоча Ломия. « Ломия... знаком советскому зрителю по своему экранному дебюту – в…

  • 2021: 12 – 22 августа

    dik_dikij и poziloy Продолжаем свою припозднившуюся «летопись». 12 августа 2021 года умерла Уна Стаббс. « Стаббс в Британии была известна как…

  • Год назад: 2020, 8 – 19 сентября

    dik_dikij и poziloy Ещё 12 дней прошлой осени. 8 сентября 2020 года умерла Нафисет Айтекова-Жанэ. « В 1961 году пришла на работу в Краснодарский…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments