dik_dikij (dik_dikij) wrote,
dik_dikij
dik_dikij

Category:

Круги-11, отдельной строкой: человек холода

dik_dikij и poziloy

Собственно, это и не пост даже – скорее, подборка цитат, причём достаточно длинных. Из-за этого и объём получился большой. А впрочем, спешить некуда, выходные; погода, конечно, хорошая, но вдруг кому делать нечего...
Короче, 2 июня исполнилось 185 лет с того дня, как родился Константин Победоносцев. Его считают автором Высочайшего Манифеста от 29 апреля (11 мая) 1881 года, который в историографии нередко называют Манифестом о незыблемости самодержавия. Между прочим, в этом Манифесте есть оценка царствования Александра II, убитого террористами. Цитируем: «совершил Он величайшее дело Своего Царствования – освобождение крепостных крестьян, успев привлечь к содействию в том и дворян-владельцев всегда послушных гласу добра и чести; утвердил в Царстве Суд, и подданных Своих, коих всех без различия соделал он на всегда свободными, призвал к распоряжению делами местного управления и общественного хозяйства». Наверное, Александр II действительно хотел сделать русского гражданина свободным, но слово «навсегда», увы, никак не соответствует действительности, хотя весной 1881 года никто ещё этого не знал наверняка.
Кстати, «возвышение» Победоносцева случилось именно в «либеральные» времена Царя-Освободителя.
Насколько можно судить, движение происходило одновременно в двух плоскостях: рост снизу вверх и дрейф слева направо. А в итоге получился именно тот человек, который остался в русской истории с крайне неоднозначной репутацией.
Вот что писал о нём Н.Бердяев («Истоки и смысл русского коммунизма»): «В течение 25 лет правил русской церковью – а идеологически и русским государством – знаменитый обер-прокурор Св. Синода К. П. Победоносцев. Он был духовным вождем старой монархической России эпохи упадка... Победоносцев и Ленин представляли полярно противоположные идеи. Но есть сходство в их душевной структуре, они во многом принадлежат к одному и тому же типу. Победоносцев был более замечательным, сложным и интересным человеком, чем это о нем думают, когда обращают внимание исключительно на его реакционную политику. Я когда-то характеризовал мировоззрение Победоносцева как «нигилизм на религиозной почве». Он был нигилистом в отношении к человеку и миру, он абсолютно не верил в человека, считал человеческую природу безнадежно дурной и ничтожной. У него выработалось презрительное и унизительное отношение к человеческой жизни, к жизни мира. Это отношение распространялось у него и на епископов, с которыми он имел дело, как обер-прокурор Св. Синода. Он презирал епископов, отказывался видеть в них какие-либо человеческие духовные качества и считал, что представитель государственной власти должен управлять епископатом. Как обер-прокурор Св. Синода, он подчинял церковь государству, потому что не верил в человеческие качества иерархии и мирян. Человек так безнадежно плох, что единственное спасение – держать его в ежовых рукавицах. Человеку нельзя давать свободы. Только насилием и принуждением монархической государственности можно держать мир. Из своего неверия в человека, из своего нигилистического отношения к миру Победоносцев сделал крайне реакционные выводы. Победоносцев верил в Бога, но эту свою веру в Бога не мог перенести на свое отношение к человеку и миру. В своей личной жизни этот человек, приобретший репутацию великого инквизитора, был мягким, он трогательно любил детей, боялся своей жены, совсем не был свиреп в отношении к «ближнему». Он не любил «дальнего», человечества, гуманность, прогресс, свободу, равенство и пр. В чем же может быть сходство с Лениным? Ленин тоже не верил в человека, и у него было нигилистическое отношение к миру. У него было циническое презрение к человеку и он также видел спасение лишь в том, чтобы держать человека в ежовых рукавицах. Как и Победоносцев, он думал, что организовать жизнь людей можно лишь принуждением и насилием... И Ленин и Победоносцев одинаково верили в муштровку, в принудительную организацию людей, как единственный выход. Общество не может быть организовано так, чтобы безнадежно плохой человеческий материал подвергся муштровке и привык к условиям общественной жизни... Ленин не верил в человеческую природу, в высшее начало в человеке, но он не верил и в Бога, как верил Победоносцев... Коммунистическая государственность у Ленина столь же авторитарна и автократична, как и монархическая государственность у Победоносцева. Из неверия в человека, из нигилистического отношения к жизни мира... Одинаково можно сделать и крайне реакционный и крайне революционный вывод. Но жизнь мира сего была пустой и злой и для Ленина, и для Победоносцева... Для судьбы России и русского народа поразительно, что до революции Россией правил человек, который не верил в человека и имел нигилистическое отношение к миру, и после революции правил человек, который тоже не верил в человека и имел нигилистическое отношение к миру. Это очень символично и многое объясняет. Русская власть не может стать человечной, и обратной стороной этого является русский анархизм. Нигилистическое отношение к миру и к человеку есть извращенная форма аскетического православия» (цитируется по http://ixbook.net/read_istoki_i_smysl_russkogo_kommunizma_id16138_page33.html).
Попросту говоря, Бердяев утверждает, что Победоносцев/Ленин – своего рода двуликий Янус нашей истории; применительно к персоналиям тут, наверное, кто-то и поспорит, но, если говорить «вообще», оценка Бердяева весьма похожа на правду; более того, кто знает, произошёл бы переворот 25 октября или нет, если бы 1917 году не предшествовала победоносцевская «четверть столетия блестящей великодержавности» (известное выражение А.Керсновского из книги «История Русской армии», глава XII).
Работа Керсновского, во многом незаурядная, в данном случае грешит явной логической несостыковкой: глава XII, в которой говорится о «блестящей великодержавности» (любимое слово Керсновского) называется «Застой». Согласитесь, что-нибудь одно: либо блеск, либо застой; во втором случае, надо полагать, правильнее говорить не о блеске, а о зацветании (не путать с процветанием), хотя и самую гниющую поверхность порой «подсвечивают» отблески былого величия.
Впрочем, нет нужды опровергать Керсновского – он сделал это сам, когда, почти сразу после слов о «блестящей великодержавности», написал о том же времени горькие слова: «Никогда она <Россия> не казалась внешне столь могущественной, как в те дни уже начинавшегося заката. Никто не слышал зловещего потрескивания внутри величественного здания, а кто и слышал – не придавал тому особенного значения. Могущество России казалось безграничным» (http://lib.rus.ec/b/172674/read). И при всей благожелательности в оценке Победоносцева военный историк Керсновский возлагает на него значительную часть вины за последующие события: «Обширному и холодному государственному уму Победоносцева не хватало динамизма, действенности. Он правильно поставил диагноз болезни, формулировал даже троичное лекарство против нее, составить же правильно эти лекарства и правильно применить их не сумел. Быть может, потому, что больной ему уже казался неизлечимым. Этому ледяному скептику не хватало пламенной веры в свою страну, ее гений, ее великую судьбу. Россия – ледяная пустыня, – говорил он, и по ней бродит лихой человек. Люби он Родину-мать любовью горячей и действенной – он этих слов, конечно, никогда не сказал бы.
В 80-х годах можно было бы совершить многое, не спеша перестроить государственную машину, влив старое вино в новые прочные мехи. Но ничего не было сделано – и двадцать лет спустя вступивший в полосу бурь русский государственный корабль взял курс на оказавшийся тогда единственно возможным, но фатально гибельный путь – на путь смертоносных реформ влево
». Честно говоря, не прийти к подобному выводу добросовестный (хотя и тенденциозный во многом) историк просто не мог; да, Керсновский начал главу о застое, как говорится, во здравие («Царствование Императора Александра III именуется эпохой реакции. Реакцией называется активное противодействие разрушительным возбудителям человеческого организма (а перенеся этот термин в плоскость политики – организма государственного). Противодействие это вращается в выработке организмом противоядий этим разрушительным началам (в государственной жизни эти противоядия именуются национальной доктриной твердой народной политикой»), но такая здравица противоречила эмигрантской реальности; слишком отчётливо было видно, что никакого «противоядия разрушительному началу» так и не выработалось в России за «четверть века» пребывания Победоносцева у власти – скорее, наоборот.
Кстати, Керсновский внешне немного напоминает А.Блока, который в оценке Победоносцева был и однозначнее, и категоричнее: «В те годы дальние, глухие, / В сердцах царили сон и мгла: / Победоносцев над Россией / Простер совиные крыла , / И не было ни дня, ни ночи / А только – тень огромных крыл; / Он дивным кругом очертил / Россию, заглянув ей в очи / Стеклянным взором колдуна; / Под умный говор сказки чудной / Уснуть красавице не трудно, – / И затуманилась она, / … / Колдун одной рукой кадил, / И струйкой синей и кудрявой / Курился росный ладан... Но – / Он клал другой рукой костлявой / Живые души под сукно» («Возмездие»).
Если уж говорить о портретном сходстве, в облике Победоносцева и впрямь было что-то совиное, особенно заметное в поздних изображениях; молодой Победоносцев выглядел поживее, но он и был тогда не обер-прокурором, а самым настоящим демократом (даже в «Колоколе», хоть и под псевдонимом, публиковался).
А о «совином времени» писали не только Блок с Бердяевым, но и, например, Великий Князь Александр Михайлович: «К. П. Победоносцев – обер-прокурор Святейшего Синода – обыкновенно председательствовал на этих совещаниях. Его циничный ум влиял на молодого Императора в том направлении, чтобы приучить его бояться всех нововведений.
– Кого, Константин Петрович, вы бы рекомендовали на пост министра Внутренних Дел? – спрашивал Николай II, когда в начале девятисотых годов революционеры начали проявлять новую деятельность: – Я должен найти сильного человека. Я устал от пешек.
– Хорошо, – говорил «Мефистофель»: – дайте мне подумать. Есть два человека, которые принадлежат к школе вашего августейшего отца. Это Плеве и Сипягин. Никого другого я не знаю.
– На ком же из двух остановиться?
– Это безразлично. Оба одинаковы, Ваше Величество. Плеве – мерзавец, Сипягин – дурак.
Николай II нахмурился.
– Не понимаю вас, Константин Петрович. Я не шучу.
– Я тоже, Ваше Величество. Я сознаю, что продление существующего строя зависит от возможности поддерживать страну в замороженном состоянии. Малейшее теплое дуновение весны, и все рухнет. Задача эта может быть выполнена только людьми такого калибра, как Плеве и Сипягин
» («Воспоминания», глава XI, цитируется по http://tzarskiy-khram.narod.ru/velk3.html).
Впрочем, судя по тем же мемуарам, прагматик Победоносцев способствовал и возвышению С.Витте, когда счёл это необходимым.
А вот ещё любопытный факт: в неженский день 8 марта 1901 года статистик Николай Лаговский несколько раз выстрелил в окно домашнего кабинета обер-прокурора. Победоносцев остался невредим – пули попали в потолок. Террориста схватили, судили и приговорили к 6 годам каторги. Вот такой мрачный деспотический режим был установлен в России под присмотром Победоносцева.
И тем не менее...
Subscribe

  • 2021: 23 – 31 августа

    dik_dikij и poziloy Прощаемся с летом. 23 августа 2021 года умер Гоча Ломия. « Ломия... знаком советскому зрителю по своему экранному дебюту – в…

  • 2021: 12 – 22 августа

    dik_dikij и poziloy Продолжаем свою припозднившуюся «летопись». 12 августа 2021 года умерла Уна Стаббс. « Стаббс в Британии была известна как…

  • Год назад: 2020, 8 – 19 сентября

    dik_dikij и poziloy Ещё 12 дней прошлой осени. 8 сентября 2020 года умерла Нафисет Айтекова-Жанэ. « В 1961 году пришла на работу в Краснодарский…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments