dik_dikij (dik_dikij) wrote,
dik_dikij
dik_dikij

Те же и собака на сцене

Алексей Битов (poziloy)

Вчера сбился на общий разговор, каюсь. Сегодня постараюсь быть предельно конкретным, мне это самому интереснее.
Всё же повторю ещё раз вчерашнюю цитату из Агаты Кристи: «Мама говорит, что на сцену нельзя выводить собак, а мне не ясно, почему». Понятно, эту фразу не надо воспринимать буквально: собак на сцену выводили и наверняка выведут ещё, но только малый ребёнок верит, что они выучат свои роли назубок и будут строго им следовать, вовремя лаять и кусать, кого надо. Полагаю, именно таких чудо-собак имели в виду актриса-мама и сама леди Агата.
Королеве детектива вторит режиссёр М.Кальсин, участник давней дискуссии в ПТЖ, о которой мы вспоминали в начале недели (см. http://dik-dikij.livejournal.com/491681.html): «Что касается пьесы о детях в летнем лагере, то вначале вопрос. Кто это будет играть? (Даже при условии, что кто-то будет смотреть.) Взрослые? Какое-то идиотское кривляние получится, текст-то стилизован (и очень прилично, надо сказать) именно под детскую речь. Дети? В каком театре можно найти такое количество детей? В студии? Спросите студентов, интересно ли им будет играть про себя же трех-четырех-пятилетней давности, про игры в «бутылочку» и «доктора». Простой вопрос? А без ответа на него вся дальнейшая жизнь этой пьесы в виде спектакля просто-напросто НЕВОЗМОЖНА» (http://ptj.spb.ru/archive/52/new-reading-52/bez-kupyur/).
Итак, Д.Богославский, «Любовь людей». Один из персонажей – маленький ребёнок, Валюник. Только один, но маленький. Впервые он появляется в сцене 4, и у него на глазах пьяный отец насилует мать («Валик кричит. Коля встаёт с Люськи»). Потом –сцена 7: «Люська забирает у Валюника чайник. Набирает в него [надеюсь, в чайник, а не в Валюника] воду. Ставит на плиту... зажигает плиту, ставит чайник... Валюник залазит на табурет у плиты, хватается за ручку чайника и падает вместе с ним». Тот же вопрос, который по другому поводу задавал М.Кальсин: «Кто это будет играть?». После сцены 7 Валюник появляется ещё в сцене 8 (смеётся), потом в сцене 13 (ест, пьёт, бубнит). Слов у него нет, ребёнок так и не заговорит. Интересно спросить у автора, как он себе это на сцене представляет? Может быть, ребёнка лучше просто убрать? Не знаю, на мой взгляд, у Валюника своя роль в сюжете, и если выдернуть эту роль, всё может рассыпаться, как карточный домик.
Ещё один персонаж – призрак. Да, я слышал, что в некоей английской пьесе на сцене появлялся призрак, но, как мне напели по телефону, там и главного героя, и зрителей к этой встрече заранее готовят. У Богославского всё куда проще. В сцене 15 Люся говорит с призраком Коли; потом входит Лидия Фёдоровна, но Коли не видит. Может быть, Коли и не было, только голос? Вряд ли, в тексте – ремарка: «Люська медленно берёт Колю за руку». Ладно, пусть она берёт за руку невидимого Колю, допустим. Но есть ещё и сцена 19, призрак появляется снова, «Коля и Люська улыбаются» и даже «Коля гладит Люську по голове, целует ее в затылок, выходит»; по ходу дела появляется третий персонаж, Сергей, и никакого Колю он не видит (правда, перед самым поцелуем «Сергей отворачивается от Люськи спиной [или поворачивается к ней спиной, но не буду мелочиться], трет ладонями лицо». Как-то непохоже это на пьесу, нет?
Давайте теперь по местам действия пробежимся. Вообще-то, их не так много, шесть или около того. Точнее сказать трудно; вот, скажем, в сценах 3, 9 и 16 действие разворачивается на улице; хорошо, пусть это будет одно и то же место действия, это не важно. Или, скажем, сцена 6 начинается в магазине, а заканчивается рядом с магазином, но тут тоже ничего страшного. В сцене 21 (последней) действие тоже переносится из дома на лавочку, тут подошла бы скорее киносъёмка, но и на сцене всё решаемо. А вот с домами – хуже: тут и дом Люси (4, 7, 12, 15, 17, 18, 20, начало сцены 21, плюс сцена 13 – в кухне и сцена 8 – во дворе), и дом Сергея (сцена 5 и, не с самого начала, сцена 9), и дом, где Чубасов справляет свадьбу (сцена 19 – по логике, это дом Чубасова). Пару раз действие сразу переходит из одного дома в другой (сцены 4-5 или 17-18-19-20), а главное – во всех трёх домах мы наблюдаем застольные сцены, и тут одно из двух: либо все дома внутри одинаковые, как квартиры в «Иронии судьбы», либо предполагается, что зритель как-то сможет три дома различить, но непонятно, удержится ли в памяти зрителя интерьер дома в сценах 5 и 9 аж до сцены 19.
Ещё проблемнее место действия в самом начале: по тексту, всё происходит в темноте – неясно, где, а потом, надо полагать, загорается свет, и мы вдруг оказываемся в ментовке. Интересно, что должен подумать зритель? Что захлебнувшийся короткий монолог («Люська! Люська, воды принеси. Алле? Люська, Люська, забью, сволочь, воды говорю, принеси, оглохла что ли? Люська, я ж если встану... я же если... сейчас, только башку от подушки отдеру... сейчас... у-у-ух... хватит... хва...») – это бред Коли, запертого в ментовском подвале? А на самом деле он не может встать, потому что менты его спеленали (в «ласточку», типа)? Ребус какой-то получается, если всё на сцену выносить в том виде, в котором оно написано.
Кроме проблем с пространством, есть проблемы и со временем. Первые две сцены в доме Люси (сцена 4 и сцена 7) – из прошлого; сцена 7 сменяется сценой 8: только что Люся дома пыталась помочь обварившемуся сыну, и тут же во дворе она встречает Сергея, потом выводит Валюника, Сергей щекочет мальчика и поднимает в воздух, а тот смеётся. При чтении нетрудно понять, что действие перешло из прошлого в настоящее, а на сцене?
Ещё раз придётся повторить: практически любой текст можно перенести на сцену, если его предварительно переформатировать; пьеса отличается от других видов литературы именно тем, что её переформатировать не надо. А здесь – извините, это просто необходимо. Тем более, у меня ещё отнюдь не всё.
Несколько ремарок: «Сергей бездумно переключает каналы телевизора... Какое-то время смотрит в мелькающие картинки, закрывает глаза»; «Люська расстегивает халат. На груди и плечах видны синяки и царапины»; «Льется из шланга вода»; «Долгая тишина. Очень долгая тишина. Даже кажется, что слышно, как падает снег...»; «Валюник... Кривится, но потом улыбается»; «Иван со страхом смотрит на Сергея. Сергей видит его взгляд»; «Люська пустыми глазами смотрит в экран телевизора». Ну, вот что тут ещё объяснять надо?
Пожалуй, надо. Две ключевые сцены, 4 и 20. Я уже упоминал сцену 4, теперь приведу фрагмент полностью: «КОЛЯ. Лежать. Лежать я сказал.
ЛЮСЬКА. Нет, нет. Пусти.
КОЛЯ. Лежать, блядь. Не дергаться! Ты меня сейчас любить будешь. Ох, как ты меня любить будешь, ох, как уважать будешь. Я из тебя спесь выбью, ты у меня шелковая ходить будешь! Ну, что, а? Нравиться?
ЛЮСЬКА. Коля нет! Коленька, Коленька, нет, пусти меня. Коля… Пусти… Нет… Коленька давай не при ребенке… не при ребенке… прошу тебя… Коля. Нет. Нет. Нет.
КОЛЯ. Да. Да. Да, блядь. Вот я. Вот тебе душа моя. Получай.
ЛЮСЬКА. Пусти… пусти…
КОЛЯ. Лежать, сказал! Да, Люська, да, да… Ох, тварь, куда бьешь? Ты куда бьешь сука! Я ж тебя, тварь… на вот, получай!
ЛЮСЬКА. Все. Пусти, пусти, Коленька. Я сама. Сама. Давай. Все, пусти. Давай я сама.
КОЛЯ. Вот так. Да. Вот, сука. Да. Вот тебе душа моя… да… да… да…
Валик кричит.
Коля встает с Люськи.
Люська переворачивается на живот. Плачет.
КОЛЯ. Чтобы знала, сука!
».
Вопрос: нужна ли визуализация происходящего? Полагаю, она не только не нужна, но и просто противопоказана. Я уже писал однажды (кстати, имелась в виду «Любовь людей», хотя название я тогда не озвучил): «во многих случаях эта визуализация только повредит. То, что нормально читается на бумаге (или на экране монитора, не суть), у зрителя (не извращенца) может вызвать рвотный рефлекс, и более ничего (самая сильная эмоция «забивает» все остальные)» (http://dik-dikij.livejournal.com/343762.html). Богославский нашёл для этой сцены очень правильный литературный ракурс, но он вовсе не театрален, это ведь очевидно. Ну, допустим, можно погасить свет, чтобы остались только голоса в темноте – и всё равно ощущение у зрителя будет совсем другим, нежели у читателя.
А в сцене 19 и свет не убрать, это уж совсем нелепо получится. И как тогда быть с фразой Чубасова «Пол вымыть надо, вон, видать, обоссано все»? Лужу зритель увидит или нет? Всё-таки зачем здесь визуализация? Потому я и говорю: проза (а не сценарий, хотя большинство «технических» вопросов при этом снимется автоматически). Богославский не передаёт внутреннее действие через внешнее, а для драматургии это всё же является обязательным условием – в отличие от прозы, естественно.
Переформатировать? Да можно, конечно, можно, но это будет уже другая «Любовь людей». У нас тут один переформатировался в феврале-марте, но лучше не стало. Вот и в данном случае – проблематично.
Увы!..

P.S. Обратите внимание, кто именно гонит волну против нормальной драматургии. Всё просто: тот, кто не может, допустим, забить гвоздь так, чтобы он не согнулся, с изобретательностью, достойной куда лучшего применения, находит себе отмазку: забивать гвозди, как следует, – вчерашний день, нынче всё по-другому. Вот и плохому танцору мешают не только отдельные части тела, но и музыка как таковая. Понятно, это я совсем не о Богославском: человек просто мимо проходил, а его втянули в дурной хоровод. Жаль.
Subscribe

  • Доживём до ...?

    Алексей Битов (poziloy) Давно ничего не писал на ковидную тему. Избегал, ибо бессмысленно: никакая логика никого ни в чём не убеждает, а…

  • Год назад: 2020, 20 – 31 октября

    dik_dikij и poziloy До конца дурацкого года оставалось ещё 2 месяца... 20 октября 2020 года умер Валерий Мелешин. « После окончания в 1977 г.…

  • Из зрительного зала

    Алексей Битов (poziloy) «Васса» (I вариант), Театральный особняк Журнал «ДрамТеатр», № 4 (2021 год), стр.239 Текст опять же дублирую под катом.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 29 comments

  • Доживём до ...?

    Алексей Битов (poziloy) Давно ничего не писал на ковидную тему. Избегал, ибо бессмысленно: никакая логика никого ни в чём не убеждает, а…

  • Год назад: 2020, 20 – 31 октября

    dik_dikij и poziloy До конца дурацкого года оставалось ещё 2 месяца... 20 октября 2020 года умер Валерий Мелешин. « После окончания в 1977 г.…

  • Из зрительного зала

    Алексей Битов (poziloy) «Васса» (I вариант), Театральный особняк Журнал «ДрамТеатр», № 4 (2021 год), стр.239 Текст опять же дублирую под катом.…