May 11th, 2010

Да, мы такие, или Двадцать лет спустя

Алексей Битов (poziloy)

Грустный термин «усыпление» уже не в моде, нынче принято говорить «эфтаназия». Хоть горшком назови, что от этого меняется? Методы эфтаназии известны, но они не работают, если надо усыпить только сознание. Тут обычно применяют иной метод – гипноз. Хорошо работают заклинания: достаточно повторить каждое по нескольку раз, чтобы погрузить ваше сознание в глубокий сон. Такой глубокий, что сознание уже не проснётся. Вот и вся эфтаназия. Один из наборов усыпляющих заклинаний предназначен для тех, кто имеет неосторожность интересоваться искусством. Вот несколько ключевых, часто повторяемых междометий: дискурс, симулякр, деконструкция. Достаточно повторить каждое по десять и более раз, и результат налицо: ваше сознание усыплено, эфтаназия состоялась.
Никогда не понимал, каким образом миллионы людей – многие из них очевидно не глупее меня – умудрялись не заметить внутренних противоречий марксистского вероучения. Вот словосочетание «диалектический материализм» – это же типичный оксюморон: всеобщая, то есть взаимная, связь подменяется односторонним влиянием материи на сознание. А та же теория исторического развития? Утверждается, что в современном обществе осталось два класса, власть находится в руках буржуазии, а значит, должна впоследствии перейти к пролетариату; отчего же эта власть в своё время не перешла от рабовладельцев к рабам в обществе, столь же (по Марксу) двухклассовом? Или течение истории остановилось раз и навсегда в XIX веке? но тогда это уже не диалектика, а самая, что ни на есть, метафизика.
Разве способность человека не замечать явных несуразностей не основана прежде всего на чувствительности нашего сознания к усыпляющим заклинаниям? Массовый гипноз; спите спокойно, дорогие товарищи. Навыки критического осмысления сохраняют уже не мудрецы и не скептики, а наименее гипнабельные особи из популяции. И сохраняют лишь до некоей индивидуальной критической отметки; а дальше, боюсь, усыпление всё-таки неизбежно. Возможно, это только вопрос времени; но, пока не спим, побарахтаемся.
Это предисловие куда лучше смотрелось бы, если бы пост был посвящён вопросу самого общего характера – например, тому же постмодернизму как таковому. Надо бы и об этом поговорить поосновательнее, но не сегодня. Сегодня – конкретный день, конкретная дата. Только без общего вступления, к сожалению, не получается.
А дата у нас вот какая. 20 лет назад, 11 мая 1990 года, умер Венедикт Ерофеев. Едва ли не самый значительный русский писатель второй половины XX века (во всяком случае, из тех, кого мне доводилось читать). По существу, автор одной книги: «Москва-Петушки». Не постмодернист. Оба последних тезиса до какой-то степени взаимосвязаны. Попытаюсь их обосновать. Collapse )