March 1st, 2010

Не надо иллюзий

В комментарии к посту «Культурный шок» 1_az обратил моё внимание на беседу С.Женовача с Е.Коноваловой (2006 год): http://www.vecherka.ru/persona/1328.
Известный режиссёр говорит о современной драматургии и не только о ней.
«Драматургия нуждается в подпитке
Коновалова: Да, но в этой сфере идей сейчас, кажется, как никогда много...
Женовач: Увы, еще одна иллюзия. Пока что, сколько бы мы ни говорили о рождении новой драматургии, на свет появляются лишь тексты - кстати, сами драматурги их так называют. Возможно, некоторые из них даже талантливые. Но нельзя сказать, что возникло новое, оригинальное драматургическое мышление. А что это такое? Сценическое мышление, где открыт неизвестный доселе способ игры. Новая театральная система, которую приходится постигать, как мы до сих пор постигаем системы Булгакова, Чехова, Брехта. Со своей четко выраженной человеческой позицией и театральным взглядом на реальность. Нельзя все время жить в форме бытового факта, как это практикуется сегодня: буквально записывают слова людей на улице и выдают их за произведение искусства.
Коновалова: То есть такое направление, как вербатим, вы не признаете?
Женовач: Это все уже было! Скажите, кто сейчас помнит пьесы Киршона, Погодина? Они писали точно так же, вне времени, их ставили в каждом театре. Но, мне кажется, такие пьесы уже не вызывают прежнего интереса. Можно сколько угодно говорить, что режиссеры их не прочли, не разгадали, что актеры их плохо сыграли. Но так не бывает, поверьте.
Хорошо, что ребята рвутся в драматургию. Но рвутся они в одиночку. А наша профессия артельная. Пьеса - не прозаическое явление, не слова на бумаге. Это, прежде всего, слова со сцены. Новую драматургию нельзя подпитывать искусственно - все должно возникать по-живому. И она должна быть, прежде всего, интересна зрителям, всегда повторяю это актерам. А иногда я вижу, что люди устают от документальной реальности, которая возникает на сцене.

Коновалова: Чего же хочется сегодняшнему зрителю?
Женовач: Воображения, фантазии. Не сентиментального самообмана - чего-то другого. Не случайно многие театры возвращаются к классической драматургии - у людей потребность приобщиться к чему-то вечному. Жизнь стала слишком нестабильная... Хочется хоть в театре ненадолго отвлечься, окунуться в то, что непоколебимо. Почувствовать, что над нами все равно остается звездное небо, будет стоять Владимир с крестом, как в Белой гвардии у Булгакова. И мы верим, мы хотим, чтобы его герои продержались, чтобы они пережили трудное время. То же самое у Достоевского: услышать историю Илюши, понять мальчишек и беспокоиться, пронесут ли они веру в себя и друг в дружку через жизнь, не скурвятся, не изменят самим себе... Когда это волнует, тревожит - неважно, написаны слова сегодня или сто, двести лет назад. Современность не определяется датой написания сочинения».
На всякий случай: не думаю, что Женовач предлагает нынешним драматургам сбиться в артель (или секту) и пойти на прорыв боевой колонной. Скорее, режиссёр имеет в виду, что драматург должен работать в артели, имя которой – театр. Такой режиссёрский взгляд на драматургию, отрицающий литературную самодостаточность жанра. Здесь это, пожалуй, единственное, с чем мне не хочется соглашаться.