dik_dikij (dik_dikij) wrote,
dik_dikij
dik_dikij

Category:

Батальное полотно (штрихи)

Алексей Битов (poziloy)

На сайте Гильдии драматургов России в рубрике «Моё мнение» выложена статья Л.Керчиной «Каждый суслик – агроном» с весьма нелицеприятной оценкой «драматургии» Я.Пулинович. Заступаться за Пулинович, мягко говоря, не собираюсь, но и некоторые претензии вызывают, скажем так, вопросы – методологические и не только. Стало быть, попробую залезть в шкуру дежурного суслика и выступить в роли агронома.

Начну, однако, не с Пулинович. Керчина пишет: «Малая родина могильщика Великой державы, изрядно поднаторевшего в произвольном дирижировании, подарила России ещё одного самородка по фамилии Коляда, который на протяжении многих лет с завидным упорством пытается упокоить душу бессмертной русской драматургии на задворках Екатеринбурга». Оценка недавних исторических событий несколько... как бы это помягче... наивна и пристрастна, но устраивать тут дискуссию на подобные темы не намерен – ни сию минуту, ни вообще (перефразирую Ю.М.Лотмана: политическими воззрениями писателей я не интересуюсь. И критиков – тоже). Зато размашистость в оценках («изрядно поднаторел» с одной попытки?) и в словоупотреблении (могильщик не убивает, он закапывает трупы, что, вообще-то, дело нужное)... да, это удивляет. Как и демонизация Коляды, чью деятельность по клонированию «светочей драматургии» я оцениваю крайне негативно, но это, увы, всего лишь дополнительный штрих к грустному пейзажу, а отнюдь не определяющая краска... если бы проблема ограничивалась «уральской школой»...

Фигура уральского гуру (извините за рифму) в восприятии критика достигает, однако, чуть ли не вселенского размаха: «Госпожа Богданова, являясь яркой представительницей новой прослойки населения, рождение которой сама же и провозгласила, называет героев «новой драмы» загадочным словом «тренд», приписывая его «нашей» с вами культуре. Однако ещё не вымерли старые слои населения, которые не меняли заповедей Христа на постулаты Коляды». На месте Коляды я бы от такого противопоставления вознёсся до небес – обычно, если без иронии, противопоставляются фигуры более-менее равновеликие (а иронией статья Керчиной, сколько могу судить, не грешит). Кстати, заодно, как видите, досталось на орехи и П.Богдановой, причём тоже с размахом; восторги Богдановой по поводу Пулинович и у меня не вызывают ничего, кроме изумления, но зачем же ярлыки лепить, почём зря?

Кстати, если уж на то пошло, «старые слои населения» были обучены заповедям не столько Христа, сколько Маркса-Энгельса-Ленина (а также Сталина или Брежнева, в зависимости от времени на дворе). Но это – так,к слову.

Ладно, пора возвращаться к основной теме статьи Керчиной. Начну с того, с чем полностью или хотя бы частично согласен. Цитата: «В январе 2015 года в журнале «Современная драматургия» было опубликовано интервью с Я.Пулинович. Автор материала Полина Богданова вынесла в заголовок её цитату: «в любой пьесе должна быть авторская боль».
Заявка громкая, но, как говорится, ни о чём. Боль, конечно, нужна, но сама по себе она не может быть предметом литературы, тем более искусства. Выражаясь сухим, но точным языком математики, боль является необходимым, но далеко не достаточным условием создания хорошей пьесы. В противном случае, пьесы могли бы писать все, кто способен испытывать боль по какому-либо поводу
». Впрочем, какая боль? Аргентина – Ямайка 5:0? Ну, если только, потому как нарисованные персонажи по определению не могут испытывать никакой боли. Керчина пишет и об этом («Персонажи всё такие же плоские, схематичные и неправдоподобные... Противоестественные ситуации, полное отсутствие мотиваций»), и тут она тоже права.

Ещё на ту же тему: «Пулинович говорит, что «новая драма» «тычет их» (людей – авт.) лицом в жизнь, заставляет сопереживать. Зрители не любят, когда им делают больно»... Да не может этот никчёмный персонаж вызвать ни боли, ни сопереживания, только брезгливое сожаление о зря потраченном времени». Тут, пожалуй, соглашусь не вполне: порой, читая «современных драматургов», испытываешь боль, почти зубную – больно не столько за литературу с театром и даже не за русский язык (ему-то за что?), сколько за собратьев по разуму, деградировавших до готовности схавать всё подряд, от мексиканских сериалов до «новой драмы» (перекличек с «телемылом», кстати, у Пулинович хватает, да и не только у неё).

Далее. «Пулинович пошла дальше, она перенесла в свою пьесу [«Земля Эльзы»] эпизод из старого доброго кинофильма «Девчата». Эльза так же, как и Тося Кислицына, не понимает, почему, когда люди целуются, им не мешаются носы. Причём, повторюсь, эпизод с поцелуями под луной Пулинович переписала практически один в один. Оно бы ещё ничего, но ведь Тосе в фильме «Девчата» было лет 18, а Эльзе - все 76! Как сказал бы Зощенко, «молодая была не молода». Она уже правнучку нянчит. Возит её в коляске по деревенскому бездорожью. Именно за этим занятием её и застаёт 72-летний Василий. Он влюбляется в Эльзу сразу – и наповал!» «Землю Эльзы», что таить греха, я так и не удосужился прочитать, в отличие от доброго (недоброго) десятка «пьес» того же автора, и началось моё «знакомство» с «Карнавала заветных желаний». Из поста 2009 года: «дошёл до страницы 7: «Крыса: Ну что же – главным следователем в нашем королевстве являюсь я, по совместительству я также работаю прокурором, судьёй и адвокатом. Как следователь – я нахожу неоспоримые доказательства, что вы залезли в нашу трубу с явно преступными намерениями, желая, как закоренелый кот, возобновить геноцид крысиного народа, с которым мы боремся столько лет. Как прокурор – я нахожу эти доказательства вполне весомыми, как адвокат, я требую взятки, которой у вас нет, и отказываюсь защищать вас на законных основаниях, как судья – я выношу приговор – высшую меру наказания, то есть расстрел с употреблением вашего бренного тела в суп». Теперь – почти то же самое, только более изящно: «Я, к твоему сведению, главный судья королевства… Вы будете смеяться, но прокурор тоже я… Ты будешь смеяться, но и адвокат тоже я!.. Как прокурор – я требую смертной казни, как твой адвокат – я не нахожу смягчающих обстоятельств, и как судья – я приговариваю тебя к отрублеванию… как это лучше сказать…». Это из фильма «Старая, старая сказка» (для справки: «Мосфильм», 1968 год, сценаристы Ю.Дунский и В.Фрид, режиссёр Н.Кошеверова, в ролях О.Даль, М.Неёлова, Г.Вицин, В.Этуш). Комментарии излишни» (https://dik-dikij.livejournal.com/6150.ht). Похоже, любовь к старому советскому кино у Пулинович не ржавеет, и неправа Керчина, риторически вопрошающая «Какая, спрашивается, связь между киноискусством и самодеятельностью Пулинович?» Как видите, самая непосредственная, да и «цитатами» дело не ограничивается.

Самое время вспомнить: лет 8 назад текст Пулинович «Я не вернусь» известные доброхоты позаимствовали с конкурса киносценариев и включили в номинанты другого конкурса, где определяли, на минуточку, «Пьесу года» (есть многое на свете, друг Горацио...) Между прочим, уже на странице 3 этой пьесы есть такая характерная, типа, ремарка (над звёздочками): «Титры. Я не вернусь». Нечто на тему «Экран и сцена».

И нечто на тему «реальной жизни» в «Я не вернусь». Девочку Кристину сначала представили как глухонемую. Когда она заговорила, никто не удивился. Я тоже не удивился. Если бы она принесла под мышкой Луну, я бы не удивился тоже: дело ведь происходит в Стране Чудес. А потом Аня и Кристина долго едут автостопом. Вроде как от Екатеринбурга до Владивостока. По какой стране они едут, непонятно – возможно, есть такие города где-то под Москвой, штат Огайо. Хотя нет, там, насколько я слышал, дороги получше, колдоёбин нет, а про «Мерседес» не говорят «не русский». Россия как вариант не рассматривается – тем более, у нас ландшафт на такой дороге успевает измениться, а в Стране Чудес – одно и то же унылое однообразие... Но это, будем считать, реплика в сторону, а вот ещё несколько экранных цитат (навскидку).

Всё то же «Я не вернусь»: «Вокзал. Все люди спешат куда-то, тащат сумки и рюкзаки, разговаривают на русском, татарском, узбекском, просят милостыню, становятся жертвами катал, пьют пиво, знакомятся, опаздывают на поезда – да мало ли чем можно заниматься на вокзале». Эту сцену (кстати, идея позаимствована, скорее всего, у В.Сигарева, «Волчок») представить себе не сложно, оптимальный вариант – голос за кадром.

Ещё ремарка, супер: «В темноте актового зала никто не замечает, что и у Ани по щекам катятся слёзы». И финал, конечно: «Аня смотрит на щенка долгим и уставшим взглядом, каким смотрят только взрослые...»

«Бесконечный апрель». «Высокий дом на Петроградской стороне. Квартира. Апрель. Солнце заливает все вокруг. Как на пересвеченной пленке, люди видятся черными фигурами; мебель, шкафы, диваны, лица, клетка с канарейкой – всё, всё здесь в контражуре, темный фон, а вокруг – солнце, свет, весна».

«Веня недоверчиво смотрит на мать, затем забегает в парадное, поднимается в квартиру». Сразу же – следующая ремарка: «Веня стоит в центре огромной комнаты. Она почти пуста. Лишь несколько стульев стоят вдоль стен, а посередине лежит тюк с вещами».

Чуть дальше: «Люба: ...В ту комнату хотите зайти? Там папа лежит. Ну, пойдемте, я вам покажу, только там запах такой тяжелый...» И «ремарка»: «В комнате на железной кровати, на грязном желтом белье, укрывшись одеялом без пододеяльника, лежит старик. Он смотрит в окно. Глаза у него воспалены и слезятся. Старик беззвучно что-то шепчет. Его сильно знобит».

Ещё? Пожалуйста. «Апрель. Блокада. Зима еще не до конца отступила, и повсюду видны грязные лохмотья снега. Веня идет по улице, медленно, тяжело. У одного из домов ходит ребенок лет двух. Малыш, скорее всего, совсем недавно научился ходить. Он упал и заплакал. Веня подходит к ребенку, поднимает его... Веня берет ребенка за руку, они заходят в парадное, и поднимаются по лестнице. Веня стучит во все квартиры – тишина. Никто не открывает. Какая-то женщина из-за дверей спрашивает: «Кто?»... Малыш всхлипывает, вот-вот расплачется. Веня берет ребенка на руки, спускается с ним вниз. Возле дома Веня садится прямо на землю, подложив под себя свой портфель, усаживает ребенка на колени. По другую сторону улицы стоит Спасо - Преображенский собор. Теперь в нем разместилось бомбоубежище. Веня смотрит на Собор... Из-за угла дома показалась женщина – она увидела Веню и малыша, и остановилась. Женщина ждет, пока Веня накормит ребенка».

«Тот самый день», свежачок (в 2017-м номинирован на новую «пьесу года»). Описание действия (сцена 6): «Мария идет по улице. Грустная и отчаявшаяся. На перекрестке рядом с ней останавливается машина, из машины выглядывает голова гопника Славы.
Слава. Куда такая красивая девушка идет, совсем одна и без охраны?
Мария. Не знаю. Домой, наверное.
Слава. Поехали с нами, прокатим с ветерком? Не бойся, мы хорошие.
Мария садится в машину на заднее сидение.
Мария. (Обращается к Славе и сидящему рядом с ним гопнику Анатолию) Я – Маша. Здрасьте...
Мария многозначительно смотрит на Анатолия.
Анатолий. Ну, поехали тогда, что ли...
Машина трогается с места
». И Сцена 7, до кучи: «Стройка. Машина останавливается, гопники выходят из машины. Мария выглядывает в окно».

В общем, вопрос Керчиной о связи между кино и Пулинович склонен считать риторическим. Но «пипл» всё хавает и хавает.

Ладно, это всё, по сути, лирика. Увы, в статье Керчиной есть ряд более серьёзных положений, которые, если изъясняться эвфемизмами, вызывают у меня вопросы. Например: «театр – не кунсткамера, чтобы удивлять зрителей духовным уродством персонажей. К тому же сюда иногда приходят и подростки. Они и так немало пострадали от порушенного школьного образования и бесконечных исторических и нравственных фальсификаций. Надо ли им навязывать переоценку ценностей?» Ой! Кроме всего прочего, возникает побочный вопрос: а во времена «Великой державы» фальсификаций в школьной программе, значит, не было? Ни при жизни текущего Вождя, ни тогда, когда он «немножечко того»? Странно, знаете ли... впрочем, о политике не будем, замнём.

А это уже не о политике, ни разу: «Пулинович берётся писать пьесы, абсолютно не понимая при этом, что театральное действие не есть реальность, в театр люди идут за искусством. Любители реальности смотрят «Дом -2»». Простите, а зачем люди идут в театр? За сказкой? Или всё-таки (в норме) для того, чтобы увидеть свою реальность в сценическом отражении – естественно, не один к одному, а в театральном «концентрате» (если можно так выразиться), но именно реальность и себя в этой реальности. А иначе – на фиг нам сдались Шекспир, или Гоголь, или Чехов? лучше уж тогда Софронов или та же Пулинович (кстати, в отличие от других уральских и прочих «самоцветных» авторов забавно сочетающая бытовую «чернуху» с мечтательной «розовухой», включая сказочку о Прекрасном Принце – не в этом ли секрет успеха нашей «кружевницы»? и волки сыты, и овцы рады).

Ну, и самое главное – напоследок. Керчина пишет: «Автор совершенно не ориентируется в лексическом пространстве!» И приводит примеры: «Эльза говорит про детскую коляску: «А это новье – ни кожи, ни рожи». Трудно представить, что в деревне младенцев возят в кожаных колясках, но ещё труднее – что у коляски может быть ещё и рожа!
Дальше – больше. Главная героиня утверждает, что всю жизнь проходила с культей на голове. Если автор пьесы откроет толковый словарь (надо же с чего-то начинать!), то узнает, что «культя» – это часть конечности, остающаяся после ампутации, травмы или обусловленная врожденным пороком развития
». Стоп! Островский, получается, имел фантастически дикие представления о нашей планете («В одной земле сидит на троне салтан Махнут турецкий, а в другой – салтан Махнут персидский; и суд творят они, милая девушка, надо всеми людьми, и что ни судят они, все неправильно, И не могут они, милая, ни одного дела рассудить праведно, такой уж им предел положен. У нас закон праведный, а у них, милая, неправедный; что по нашему закону так выходит, а по ихнему все напротив. И все судьи у них, в ихних странах, тоже все неправедные; так им, милая девушка, и в просьбах пишут: «Суди меня, судья неправедный!» А то есть еще земля, где все люди с песьими головами»)? А Фонвизин считал, что «дверь» может быть существительным или прилагательным – в зависимости от того, приложена ли она к своему месту или уже навешена? А Чехов пользовался безвкусными духами, и в комнате из-за него пахло пачулями? Нет, извините, если автор в ремарках пишет «ложит» или «содит» – это свидетельствует о невежестве автора. А герой вправе нести любую околесицу, и приписывать её автору, как хотите, нелепо. Вне зависимости от чьих бы то ни было побуждений и общей правильности оценки рассматриваемого текста. Во всяком случае, если уж приспичило кого-то в чём-то ущучить, лучше избегать обвинений, опровергаемых с лёгкостью необыкновенной.

А если одно «обвинение» опровергнуто – остальные тоже ставятся под сомнение. Так уж мы устроены.
Ничего ни попишешь.
Тем более, сумерки природы...
Subscribe

  • 2021: 12 – 22 августа

    dik_dikij и poziloy Продолжаем свою припозднившуюся «летопись». 12 августа 2021 года умерла Уна Стаббс. « Стаббс в Британии была известна как…

  • Год назад: 2020, 8 – 19 сентября

    dik_dikij и poziloy Ещё 12 дней прошлой осени. 8 сентября 2020 года умерла Нафисет Айтекова-Жанэ. « В 1961 году пришла на работу в Краснодарский…

  • Год назад: 2020, 1 – 7 сентября

    dik_dikij и poziloy Воспоминания вслед. В первый день прошлой осени ушли Крапивин, Клюев и Печерникова. А закончилась та первая неделя смертью…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments