dik_dikij (dik_dikij) wrote,
dik_dikij
dik_dikij

Со всеми остановками

Алексей Битов (poziloy)

На прошлой неделе приводил тут сообщение из Вологды: «Сегодня, 20 июня в 13:00 в Доме актёра им. А.В.Семёнова в рамках Образовательной программы фестиваля "Голоса истории" состоится лекция Павла Руднева "Почему возникает режиссёрский театр и зачем можно переосмыслять классику?". В 15:00 – презентация книги Павла Руднева "Драма памяти". Вход свободный. Павел Руднев – театральный критик, театральный менеджер» (https://www.facebook.com/groups/ActorsHome/permalink/2317322711617396/). Чуть позже мне разъяснили: оказывается, СТД выдал грант фестивалю, но не на собственно-театральную часть, а на проведение лекций П.Руднева и К.Матвиенко. Не знаю, входила ли в образовательную программу, оплаченную СТД, презентация книги лектора № 1.

Между тем, презентационное турне автора продолжается (не будем гадать, за чей счёт). Из Вологды, но не в Керчь: «В Челябинске Павел Руднев побывал в рамках презентации своей книги «Драма памяти. Очерки российской драматургии. 1950 – 2010-е», которую представил в Челябинском Молодежном театре» (https://ob-zor.ru/pavel-rudnev-klassicheskiy-geroy-ostavlyaet-posle-sebya-ogromnoe-chislo-zhertv-i-razrusheniy). Продолжение текста: «Мы взяли у него интервью на следующий день».

Книгу не читал и не осуждаю, разве что название позабавило: «Драма памяти» – это ведь, извините, склероз, если выражаться по-научному или хотя бы по-культурному. Что такое культура, мы тоже скоро узнаем. Но не всё сразу, начнём с самого первого вопроса, заданного интервьюером: «Павел Андреевич, накануне на презентации книги вы сказали, что культура – это пространство, в котором фактически нет регресса и по телу которого можно двигаться как вперед, так и назад. Давайте поясним нашим читателям, о чем идет речь». Разумеется, тостуемый за тостующего не отвечает, но никаких возражений со стороны г.Руднева не последовало, так что, похоже, что-то подобное он действительно сказал «накануне». В том числе и про «тело культуры», по которому можно двигаться туда-сюда (почти как в известной эпиграмме: «Культура, слышишь этот зуд? Не по тебе ль кураторы ползут?»)

Вопрос задан, а вот и ответ: «Культура – это осмысление реальности в художественных образах, и если взирать на ее историю, то мы не увидим ни одного периода, который можно назвать провальным... Конечно, культура сильно падает в репрессивные времена, как было, например, при Сталине, который уничтожил целый ряд художников и направлений, низвел культуру до обслуживания государственной идеологии... Но именно эта пауза в искусстве породила оттепель шестидесятых, когда появился новый богатейший пласт прекрасных произведений. Художники осмысляют, перерабатывают недостатки реальности в нечто, ломающее стереотипы. И соответственно, по телу культуры можно действительно двигаться вперед и назад – в том смысле, что если в жизни нет перспективы, то всегда можно уйти в ретроспективу...». Это фантастика, но презентатор, как выяснилось, не знает, что означает слово «культура» и путает два элементарных понятия – «культура» и «искусство». Отметим и комбинацию из двух утверждений: в истории культуры нет «ни одного периода, который можно назвать провальным», но при этом «культура сильно падает в репрессивные времена», и можно даже говорить про «паузу в искусстве» (или в культуре? один хрен). Значит, падает сильно, но не проваливается, а встаёт на паузу (видимо, в процессе падения). И вообще художник, как тот кондитер, перерабатывает «недостатки реальности» в «нечто, ломающее стереотипы» (инструмент для ломки стереотипов делают из недостатков путём их вторичной переработки). Да, на такое открытие никакого гранта не жалко.

Следующее утверждение г.Руднева: «десятые годы XXI века – это путь отказа от манипулятивности, которая нас окружает». Бог с ним, с русским языком («годы – это путь»), но тут ведь ещё и очередная оговорка по Фрейду: речь идёт об отказе от «окружающей» (т.е. внешней) манипулятивности («чужие здесь не ходят»). Далее: «Постоянно отвечаем на какие-то вопросы, вроде «кем ты станешь?», «как будешь зарабатывать деньги?», «когда выйдешь замуж-женишься?», «с кем ты?». С одной стороны, нам вроде бы дана возможность выбора, с другой — от нас требуют надеть определенный социальный костюм и стать членом какого-то племени. Не чиновник, так гот; не рабочий, так участник кружка любителей макраме...» Ещё одна любопытная версия: до 2010-х, оказывается, вопросов «кем ты станешь?» и т.д. никто никому не задавал (про вопрос «С кем вы, мастера культуры?» даже напоминать неудобно). Не забудем и о суровом выборе: либо в рабочие, либо в макраме, тут уж никаких туда-сюда. И, наконец: «Как избежать слияния с манипулятивной средой? Только путем вытаптывания небольшой территории вокруг себя. Создать некую неделимую сущность, стать цельным и при этом организовать вокруг себя культурное пространство. Не чувствовать себя все время жертвой обстоятельств, а взрастить микроклимат, питательную среду, скажем так». Стало быть, предлагается вытоптать окружающую территорию, а потом организовать (на пустом, хорошо вытоптанном месте) новое «культурное пространство». А попутно ещё и «взрастить микроклимат» (интересно, как? в горшке или на грядке?)

Впрочем, можно понять, почему у нашего Цицерона так заплетается язык. Вопрос: «Сколько вы отсматриваете спектаклей за год в качестве критика, театроведа?» Ответ: «Ну, если ты хочешь чувствовать себя профессионалом, иметь уверенность в том, что высказываешь, то эта цифра начинается примерно от 250 спектаклей в год. Это живьем. А еще примерно столько же в видеозаписи. И 2–3 новые пьесы в день». Спать, как ни крути, некогда, разве что... собственно, а почему бы и нет? «Вова в зал плетётся снова. Бедный! Нет лица на нем! – Ничего, – вздыхает Вова, – На спектакле отдохнем!»

«Современный спектакль – это зачастую либо монтаж этюдов, микросцен, либо поэтическое полотно, живущее по законам впечатлений. А повествования нет. Тетя Маша родилась, училась в школе, спилась и умерла – все, не увидишь этого больше в театре. И линейное повествование сегодня тоже подвергается большому сомнению. Классический пример нелинейного повествования – фильм «Криминальное чтиво». По сути, сюжет формируется в голове у зрителя, а режиссер дает лишь какие-то кубики, который можно сложить по-разному». Мало того, что никакого повествования в театре больше нет, так ещё и линейность несуществующего театрального повествования подвергается «большому сомнению» (что подтверждается фильмом «Криминальное чтиво»). И вообще, если вовремя закрыть глаза, ничего линейного в современном театре не увидишь: берёшь у режиссёра кубики (Рубика?), засовываешь их себе в черепную коробку (через дырку в башке) и крутишь в разные стороны, Хичкок отдыхает. Можно сказать, современное «театроведение» – это зачастую либо монтаж этюдов, микросцен, либо поэтическое полотно, живущее по законам впечатлений. Впрочем, есть тут некий ответ «консерваторам», давно подметившим, что спектакли некоторых идолов «нового театра» так и остаются наборами разрозненных «этюдов» – оказывается, дело не в беспомощности постановщиков, а в том, что таковы требования нашего сурового времени – зелен виноград, типа. Здесь замолкаю, ибо «Не нужно за зрителя определять мораль басни. Это очень старомодно», или «Довольно этих самых басен!» на новый лад.

«Все чаще функция понимания передается от театра зрителю. Никто ему уже не собирается вкладывать на лопате готовую кашу в рот». Представляете рот, в который можно засунуть лопату с кашей? Вот ведь какие кошмарные сны бывают у особо впечатлительных граждан...

«режиссерам понадобилось преодолеть зависимость от литературы. Когда писали Чехов и Ибсен, надо было, чтобы композиционные ходы пьесы совпадали с композиционными ходами прозы. Там, где писатель чувствовал кульминацию, там же она была и в спектакле. Сегодня эти пути разошлись... Театр берет диалоги у автора и их перемонтирует по своим законам, а не по законам литературы. У сцены сегодня своя логика, свой язык». Доблестный сын капитана Гранта немного путает режиссёров с драматургами, а спектакли с пьесами, но известно же, что многие знания – многие печали... не надо печалиться!

Следующий пассаж: «отказ от морализаторства в России начался еще с Чехова, а на Западе – с Ибсена, Стриндберга, всей новой драмы конца XIX века». Ну, не читал Руднев гоголевскую «Женитьбу» и на сцене не видел, поскольку вовремя закрыл глаза... бывает. Впрочем, это не так важно, интереснее другое: интервьюер понимает «отказ от морализаторства» как отказ от морали («Как осуществляется поиск героя в условиях отказа от морали и тенденции к бессюжетности?»). Руднев против такой «интерпретации, понятно, не возражает, ему важнее другое: «Культ героя, которым жили литература, театр, скульптура и так далее, гасится в XX веке. Потому что все эти сто лет мы наблюдали, как герои ввергают цивилизацию в коллапс в мировых войнах». «Культ героя», например, у Мольера – тема особая, может и присниться ненароком (если вовремя не «погасить» специальным штемпелем), но интересно всё-таки, что за герой вверг цивилизацию во Вторую Мировую войну – Гитлер, что ли? Маловероятно, что Руднев считает Гитлера героем, но спросонок чего не брякнешь... Кстати, по Рудневу «Классический герой оставляет после себя огромное количество жертв и разрушений». Ну, Отелло там какой-нибудь – как известно, он миллионы Дездемон передушил, да ещё и часовню Венецию разрушил. И это – у кровожадного Шекспира... Островского, понятно, не предлагать, он ведь был прилежным учеником Чехова, Ибсена и Стриндберга... Порвалась дней связующая нить, но Руднев смог её соединить... жертв и разрушений больше нет... «если драматург правильно сложит картинку событий», режиссёр не до конца преодолеет «зависимость от литературы», а кубик, «который можно сложить по-разному», сложится в голове у зрителя должным образом... Бывают странны сны, а наяву страннее...

Финал: «Человек эпохи Ренессанса не может думать так же, как человек, переживший 11 сентября, как человек, имеющий мобильный телефон». Ну, вот и до нового тысячелетия добрались... раньше было по-другому – «после Освенцима поэзия уже невозможна»... после Вердена и Ипра... после битвы народов... Тридцатилетней войны... Варфоломеевской ночи... взятия Константинополя турками или Рима – варварами... а уж после Всемирного потопа... То же самое – после изобретения паровой машины... книгопечатания... колеса... Кто бы сомневался, человек каждый раз менялся радикально, и хвост у него то отваливался, то снова отрастал.

«Вот смотрите, я ведь могу по сути ничего не запоминать, если все запомнит мой телефон...» Сравните: «Ах, мой батюшка! Да извозчики-то на что ж? Это их дело. Это-таки и наука-то не дворянская. Дворянин только скажи: повези меня туда, свезут, куда изволишь. Мне поверь, батюшка, что, конечно, то вздор, чего не знает Митрофанушка».

«Что-то в моем мозгу высвобождается, когда я всю информацию могу получить в два клика». Многое, Павел Андреевич, не «что-то», а многое. Но это не предел: «А еще я понимаю, что через 10–20 лет компьютер будет вживлен в мое тело. Это неизбежность. И перед человеком встанут сложные, более прихотливые задачи».

Например, получить не один грант, а сразу два. Или больше: по одному на каждое место, высвободившееся в чьей-то голове.
Это уже компьютер подсчитает. Нам, смертным, не по плечу.
А кому-то и по фигу.
Subscribe

  • 2021: 23 – 31 августа

    dik_dikij и poziloy Прощаемся с летом. 23 августа 2021 года умер Гоча Ломия. « Ломия... знаком советскому зрителю по своему экранному дебюту – в…

  • 2021: 12 – 22 августа

    dik_dikij и poziloy Продолжаем свою припозднившуюся «летопись». 12 августа 2021 года умерла Уна Стаббс. « Стаббс в Британии была известна как…

  • Год назад: 2020, 8 – 19 сентября

    dik_dikij и poziloy Ещё 12 дней прошлой осени. 8 сентября 2020 года умерла Нафисет Айтекова-Жанэ. « В 1961 году пришла на работу в Краснодарский…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments