dik_dikij (dik_dikij) wrote,
dik_dikij
dik_dikij

Гора с горой не сходится...

Алексей Битов (poziloy)

Сочувствую К.Богомолову. Нет, серьёзно: вы только представьте себе, на какую высоту ему каждый раз приходится взбираться, чтобы соответствовать уровню пишущих о нём авторов! О рецензентах даже не говорю, достаточно и тех, кто пишет анонсы; вот очередной – http://electrotheatre.ru/events/volshebnaya-gora. К сожалению, автор не указан; правда, одна научная руководительница, вроде бы, радостно опознала свою бывшую диссертантку, но возраст этой руководительницы (250 лет, как она однажды проговорилась) заставляет отнестись к её свидетельству с некоторым, извините, недоверием – возраст солидный, не мудрено и попутать. Но разве важно, кто автор? главное – суть (и хвост, конечно, тоже, но до хвоста ещё добраться надо).

Итак, читаем: «Сезонные картины из стихотворений русских поэтов Николая Некрасова, Николая Заболоцкого и Варлама Шаламова становятся рефреном к истории об умирании в прекрасном высокогорном санатории. Весна с «бледными деснами», тоскливая осень, пышущее зноем лето – сияющие, прозрачные в своей архитектуре строки писались в трудные для их сочинителей времена. Писались так, как будто нет ни бед, ни лагерей, ни смерти». Честно говоря, не знаю, в каком лагере сидел Некрасов, но не будем задерживаться на подобных пустяках и сразу перейдём ко второму абзацу: «Роман Томаса Манна начинается с приезда Ганса Касторпа в санаторий, где находится его двоюродный брат. Касторп слышит мучительный кашель австрийца, его селят в комнату, где только что умерла молодая американка, рассказывают, что зимой трупы спускают вниз на бобслеях, и убеждают в том, что время здесь течет совершенно не так, как внизу». Внизу – это именно там, куда спускают трупы, надо полагать; впрочем, это тоже мелочи, любопытнее тут другое.

Кто читал «Волшебную гору», наверное, помнит, что главы романа разбиты на «подглавки»; так вот, Ганс Касторп слышит «кашель австрийца» в конце второй подглавки («Номер 34»), а начинается всё не с первой «подглавки», но со вступления: «История Ганса Касторпа, которую мы хотим здесь рассказать, – отнюдь не ради него (поскольку читатель в его лице познакомится лишь с самым обыкновенным, хотя и приятным молодым человеком), – излагается ради самой этой истории, ибо она кажется нам в высокой степени достойной описания... Так вот: эта история произошла много времени назад, она, так сказать, уже покрылась благородной ржавчиной старины, и повествование о ней должно, разумеется, вестись в формах давно прошедшего». Неувязочка, однако: получается, Богомолов должен вести своё сценическое повествование «в формах давно прошедшего» – или это будет какая-то другая гора, не Волшебная... Да, нелёгок выбор постановщика, витязь на распутье отдыхает...

Впрочем, автор анонса – скорее всего, не витязь, и отдыхать ему не приходится: «В театральном смысле этот кратчайший путь в иное пространство реализован в отказе от интерпретации – здесь достигнут ее предел. Текст Манна, захватывающий и совершенный, почти не звучит, но при этом, несомненно, присутствует. Тело текста умерло, а дух остался. Этот дух живет в принадлежащих режиссеру сочинениях, в музыке, в выдуманных персонажах, в пространстве Ларисы Ломакиной». Типа, «Телом в Калькутте, душою с вами»? Нет, стоп, в том «Театральном романе» речь шла, как-никак, о живом теле, а тут, как видите, «тело умерло», несмотря на всё своё совершенство («Достоевский умер, – сказала гражданка, но как-то не очень уверенно»); «Что сказал покойник» – это всё-таки к Хмелевской, а не к Богомолову, у которого совсем другие заботы.

Какие? Даже неудобно как-то... впрочем, если что, это ведь не я сказал, а автор анонса: «Зритель присутствует при диалоге режиссера с самим собой – и в этом акте эгоизма заключена принципиальная честность художников, создающих «Волшебную гору» вне компромиссов. Вместе с ними мы совершаем подъем в высокогорную область, где солнце не столько дарит радость, сколько провоцирует гниение, зато прекрасные слова блестят как лед». Прочитав про «диалог режиссёра с самим собой», я, как лёд на солнце, чуть не растаял, но на всякий случай не поленился покопаться в словарях. Оказывается, «диалог» – это «Разговор между двумя или несколькими лицами» или, мудрёнее, «словесный обмен между двумя, тремя и больше собеседниками», то есть для диалога с самим собой требуются, как минимум, два лица. А поскольку эрудиция нашего информатора не вызывает сомнений (мы с вами не в курсе, что Некрасов мотал срок, а наш эрудит знает даже это), остаётся расшифровать намёк, и тут возможны (в первом приближении) два варианта: либо наш автор считает Богомолова двуличным, либо речь идёт о раздвоении личности... последнее, впрочем, не страшно – в Электротеатре собрались крупные специалисты по лампочкам в головах...

Тем более, клиники и театры в Москве курирует один и тот же чиновник. Не забыли?


P.S. Тем временем «Волшебную гору» показали публике. Реакция, судя по всему, не очень. Естественно, на ФБ тут же появился пост, расписывающий достоинства нового шедевра. В этом посте есть, в частности, такая фраза: «между прочим, одноименному произведению Манна спектакль во многом верен, но по духу, а не по букве» (почти как в анонсе, только менее изысканно); а вот, что написано парой абзацев ниже: «в режиссерских текстах прорастают сорокинские зерна». Эх, не знал, что Томас Манн – это псевдоним молодого Сорокина; воистину, век живи – век учись.

Разумеется, досталось и публике, которая не смогла должным образом оценить «поступок» (хорошо, что не подвиг) постановщика и «Электротеатра» в целом – «В то время, когда театр в своей финансово-отчетной части вынужденно барахтается где-то на задворках сферы услуг, когда его качество в отчетных анкетах определяется удобством кресел и мягкостью туалетной бумаги в сортире» и т.д. На упоминание о туалетной бумаге среагировал комментатор (тоже из АТК): «Между тем, с туалетной бумагой и креслами в Электротеатре все ок, лучше, чем у других. Это все-таки как-то связано, качество театральной мысли и уважение к зрителю». Помнится, не так давно кто-то из «новаторов» бурно протестовал против «мягких кресел» и требовал, чтобы зритель в театре ощущал дискомфорт – иначе, типа, не поймёт. Было бы, что понимать, но хрен с ними, с креслами; существеннее признание одного из фигурантов: качество их «театральной мысли» таково, что требуется туалетная бумага. Сказано!
Subscribe

  • 2021: 23 – 31 августа

    dik_dikij и poziloy Прощаемся с летом. 23 августа 2021 года умер Гоча Ломия. « Ломия... знаком советскому зрителю по своему экранному дебюту – в…

  • 2021: 12 – 22 августа

    dik_dikij и poziloy Продолжаем свою припозднившуюся «летопись». 12 августа 2021 года умерла Уна Стаббс. « Стаббс в Британии была известна как…

  • Год назад: 2020, 8 – 19 сентября

    dik_dikij и poziloy Ещё 12 дней прошлой осени. 8 сентября 2020 года умерла Нафисет Айтекова-Жанэ. « В 1961 году пришла на работу в Краснодарский…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments