dik_dikij (dik_dikij) wrote,
dik_dikij
dik_dikij

Category:

Открываются новые Дали

Алексей Битов (poziloy)

Опять, как это уже не раз бывало, тему этого поста подсказал мне один из комментаторов, настойчиво предложивший покопаться, как следует, в свежих теоретических изысканиях «новой драмы».
Честно говоря, вспомнилась забавная сценка многолетней давности: моя собака, обычно индифферентная к происходящему за окном, подбежала к подоконнику, вскочила на него передними лапами и стала напряжённо всматриваться/вслушиваться в развернувшуюся на улице баталию: сцепились две её врагини. Физиономия наблюдателя светилась от счастья; кто бы кого ни потрепал, всё равно приятно.
Всегда здорово понаблюдать за чужой драчкой; ещё слаще произносить волшебные слова: «Бокс» или «Орудия к бою».
Сколько можно воевать? Предлагаю Рудневу компромисс. Его словарь озаглавлен: «Театр начинается на букву «Т» »: http://community.livejournal.com/idea_iks/9098.html. Спорить не буду, хотя раньше театр начинался с вешалки; это – буква «В», но на «В» в словаре другое слово: «вербальность» (к нему ещё вернёмся).
Итак, я признаю очевидный факт: Театр начинается на букву «Т». Руднев, в свою очередь, признаёт факт, не менее очевидный: Гениальная современная драматургия начинается на букву «Г». По рукам, Павел Андреевич?
Впрочем, у Руднева в словаре на букву «Г» – Гротовский. Но ведь и на букву «Т» тоже не «театр», а «табу». А на букву «П» – не пьеса (зачем она современному театру?), а Панков. Такие дела.
С чего бы ни начинался театр, русский алфавит начинается с буквы «А». Что на эту букву у Руднева? «Антонен Арто». Ясно. «С его книги манифестов «Театр и его двойник» (1938) начинается новый театр. Сформулировал идею «театра жестокости» [эх, бей котов, спасай театр!] , согласно которой спектакль должен стать для публики кошмарным сновидением, болевым шоком. Театр должен использовать только сильные, радикальные средства, чтобы пробудить зрителя от сна разума [сон разума рождает чудовищ, посему чудовища, сиречь химеры, заполняют сцену] . Театр должен вызывать чувство дискомфорта [мы уже предлагали вместо сидений оснастить Театр.doc электрическими стульями, тогда чувство дискомфорта станет ещё более полным, а, главное, энергетический удар придётся в самое подходящее место; можно поступить и не столь радикально – например, во время действа поливать зрителей мочой из шланга; вся мировая интеллигенция подобное новаторство, безусловно, оценит] . Арто сравнивал спектакль с бубонами чумы на теле зрителя [избави Боже от мора, глада, чумы, холеры и такого театра; впрочем, эпатажный Арто, в отличие от Руднева, вряд ли понимал свои метафоры столь буквально] – «переболев» своеобразной формой красоты [бубоны так эстетичны!] , буржуа должен выйти из зала излечившимся».
Эту же тему Руднев развивает и в статье, посвящённой букве «Ж» (нет, не о том думаете, у Руднева на «Ж» начинается слово «Жестокость»; кстати, на «Х» у него – хореография, так что вернёмся в «Ж»). «Жестокость, насилие, секс на сцене, грубая лексика – формы пробуждения чувственности сытого буржуа, пришедшего в театр развлекаться и приятно проводить время. Театр заставляет мучиться и страдать, заставляет зал задумываться и сопереживать». По-моему, сытый буржуа, случайно (или в погоне за модой, что почти то же самое) оказавшийся в «жестоком театре», испытает лишь приятное щекотание нервов после обеда, зато тинейджер по природе своей обожает жестокие игры. Стоит ли щекотать одних или потакать другим? Щекотка не есть метод лечения, да и склонность к насилию, как свидетельствует исторический опыт, не вылечивается насилием в лошадиных дозах.
По правилам нашей игры мы попали на чёрное поле и должны сделать пять шагов назад, к букве «В». Либо три, к букве «Д». И вот тут придётся говорить серьёзно, потому что две эти статьи у Руднева как-то не состыкуются. «Театр вербальный – театр слова и логики, театр, где главенствует пьеса. Это значит, что театр подчиняется литературе, обслуживает и иллюстрирует ее… Поэтому весь XX век театр пытался избавиться от диктата слова – эффективнее театр невербальный: пластичный, ситуационный, театр художника и другие. О них мы и пишем в нашем словаре». То есть на букву «В» почему-то эффективнее театр невербальный, а на букву «Д» одним из «важнейших трендов» объявляется именно живое слово, без него «вряд ли удастся удачно конкурировать с голливудскими блокбастерами». Это уже, как вы понимаете, о жанре «вербатим» (если вдруг кто забыл, verbum в переводе с латыни означает: слово). Какой театр эффективнее в битве с Голливудом, невербальный или видоизменённый вербальный, непонятно. Кстати, бодаться с киномонстром театру нет никакого смысла: в этой борьбе он обречён (слишком разные весовые категории), а места под Солнцем хватит на всех. У театра есть свои преимущества – неужели Вы не в курсе, Павел Андреевич? Прежде всего, театр – дело живое, а кино по сути – консервы, недаром же фильмы раньше в металлические банки закатывали. Вы какие в мирной жизни фрукты предпочитаете – живые, засушенные или консервированные? Нет, я не против консервов, они удобны, долго хранятся, а иногда даже приятны. Вот только не хватает чего-то, и вкус консервантов мешает. Вернее, ничуть не мешает, если говорить о штучной продукции (ну, Феллини, Иоселиани, etc), но Вы-то собираетесь потягаться на рынке сбыта с продукцией откровенно промышленной («голливудскими блокбастерами»). А заодно и с телевидением (это я опять же про вербатим).
И ещё. Руднев Первый, который против вербальности (на букву «В»), пишет: «В чем тогда оригинальность театра? Умные скажут, что в интерпретации текста, но тогда выходит замкнутый круг [sic!] . В ситуации, когда все трактовки «Гамлета» или «Трех сестер» исчерпаны, начинается вакханалия режиссуры: герои Шекспира плавают в бассейне или скачут на цирковой арене, ходят в форме офицеров Третьего рейха или актеры играют пьесу задом наперед». Не волнуйтесь, не исчерпаны. Бергман показывал в Москве свою версию «Гамлета», где в финале трещали автоматные очереди и на сцену выходили бойцы в камуфляже. На мой взгляд, было очень здорово и никаких противоречий с Шекспиром не возникало. Жалко, что Вы не видели. А бессмысленные интерпретации (по известному принципу: лишь бы прокукарекать!) были, есть и будут, ну и что? Плохая постановка даёт лишний стимул поставить по-своему, лучше, и на том спасибо.
С Чеховым и вовсе беда. Из мягких трагикомедий лепят жёсткие трагедии, строго следуя заветам Станиславского. Однояйцовые постановки отличаются одна от другой разве что мелкими деталями, и тут у будущих режиссёров возможностей – выше крыши: две трети материала (комедия и синтез) до сих пор не освоены.
Знаете, в чём оригинальность театра? Читатель (кинозритель) может сопереживать герою до слёз, но бумага или экран всё равно создают преграду. Только театр (хороший театр, естественно) включает зрителя в оборот, делает его по-настоящему сопричастным тому, что происходит совсем рядом с ним. Такой физической сопричастности не добивается ни один из прочих видов искусства: иллюзия присутствия в театре намного выше, чем где бы то ни было ещё. Всё воочию, всё живьём, никакого плексигласа нет.
Ладно, проехали. Делаем следующий ход. Красное поле, и мы на букве «Ё». Здесь Руднев защищает сценический мат. Частично я с ним согласен; во всяком случае, речи ревнителей «чистоты языка» зачастую отдают ханжеством. Только зачем же бросаться из крайности в крайность? Стоит ли упражняться со сцены в т.н. «обсценной лексике» только для того, чтобы вписаться в ряды продвинутых драматургов? Вопросы очевидно риторические. Как пела когда-то Вика Цыганова, «Хорошо, едрёна мать, Только меру надо знать». А если не знаешь – лучше не берись.
В «Ж» мы уже побывали; затем следует «З» – «занавес». Рудневу он не нужен, поскольку в спектакле «нового типа» «полная перемена декораций – вещь редкая». Жаль, что многие авторы «новой драмы» об этом не догадываются и всё время меняют место действия, да ещё сопровождают каждый перенос описанием нового интерьера. Нет, конечно, возможна декорация-трансформер, но и её модификация требует времени, да и актёры не могут на какое-то время исчезнуть, а потом материализоваться в другой части сцены. Вся операция с трансформером не должна отнимать кучу времени; при резких стыках (как в кино) текст вульгарно зависает, если эти стыки не обыгрывать сценически (чем наши драматурги себя обычно не утруждают). Есть простой выход – вернуться к единству места действия, но это возвратное движение, так и до котурнов недалеко.
Ко всему прочему, занавес в театре всегда выполнял функцию не только техническую, но и символическую: он поднимался, и сцена становилась частью действительности, а потом опускался, как бы подводя черту. Мне как зрителю не хотелось бы от этого отказываться, но это всего лишь частное мнение, и я не собираюсь на нём настаивать.
Ради экономии места совершим «большой скачок» и перенесёмся сразу в конец алфавита, к самой любимой в русском языке букве «Х»; тем более, о буквах «Н», «У» и «Т» мы уже говорили раньше (см. пост «В королевстве, где всё тихо и складно»: http://dik-dikij.livejournal.com/10208.html).
Итак, «Х». «Хореография». Читаем: «Пластика становится самым действенным способом преодолеть диктат слова, буквы, логики в театре. Тело артиста – не просто физиология, но и пластилин, из которого «лепится» эмоция. В отличие от классической хореографии, современная, или модерн-данс, лишена гармонии, состояния покоя, устойчивости. В основе современной хореографии – контактная импровизация. Как в джазе – умение услышать, воспринять и развить эманацию партнера». Всё смешалось в кучу: кони, люди, чувственный атлетизм Арто и ни в чём не повинное слово «хореография». Мы диалектику учили не по Ожегову. И не по Ушакову (у Даля слова «хореография» нет). Понадобилось слово на букву «Х» («художественная самодеятельность»/«халтура» нашего Дидро как-то не устроили), и «диктат логики» отброшен за ненадобностью. Преодолеть «диктат слова» оказалось куда сложнее, Руднев всё-таки изъясняется словами, а не переходит на мычание или «контактную импровизацию». Это, по-видимому, следующий шаг, который и должны сделать драматурги «нового театра»: научиться писать пьесы без слов (лучше бы заодно и от букв отказаться, а то тоже, стервы, диктовать норовят).
Руднев, отдадим ему должное, смягчил формулу Забалуева & Зензинова: «Слово умерло». А то в устах поклонников вербатима это звучало совсем уж комично – слово умерло, но мы продолжаем с ним работать (почему-то вспоминается частушка «Лежит милая в гробу, Я пристроился, ебу. Нравится, не нравится, Терпи, моя красавица»).
На букву «Ц» Руднев выбрал слово «цензура». Понятно, что он против цензуры, но как-то слишком уж мягко; может даже сложиться впечатление, что Цензура раздражает его куда меньше, чем Логика или Слово. Во всяком случае, я бы выступил против цензуры гораздо резче, но степень резкости суждений – суверенное право автора. Не буду спорить.
Далее, естественно, следует буква «Ч» – «Читки». Разумеется. О Чехове в «новом театре» вспоминать не любят, там читки предпочитают. Опять-таки мы об этом уже писали, даю ссылку: http://dik-dikij.livejournal.com/10208.html. Добавить, в общем-то, нечего. Разве что непонятно, каким это образом читка помогает бороться с «диктатом слова»; впрочем, можно читать неразборчиво.
Напоследок давайте остановимся на букве «Щ». Руднев избрал слово «щит» (странно, что на «М» у него «МакДонах», а не «меч»). «Чаще всего именно зрителя выставляют как щит против обновления театра. Мол, «наш зритель» это не примет. Эта риторика приводит к тому, что зал начинает резко редеть и седеть. Традиционный театр как раз в меньшей степени знает и чувствует своего зрителя, загодя утверждая за него, что публике нужно расслабиться и отключиться, избегать всего серьезного и просто повеселиться от души. В результате мы имеем целый ряд буржуазных театров с бульварным репертуаром, где ещё один шаг – и можно ставить в зрительном зале столики». А ведь опять Павел Андреевич с самим собой не стыкуется; вспомните, во первых строках словаря он утверждал, будто «новый театр» создаётся как раз для буржуа (см. буквы «А» и «Ж»). Скажите на милость, чем отличается «театр для буржуа» от «буржуазного театра»? Одни хотят бедного буржуа ублажить, другие пощекотать, вот и вся разница. Нужно ли искать десять различий между бегемотом и гиппопотамом?
Безусловно, публика в массе своей консервативна, подавай ей привычное зрелище (я сам из таких, знаю, что говорю). К новому нужно приучать, но это долго. А уж если отдельно взятому «сытому буржуа» захочется выбросить скопившийся адреналин, и его потянет на свежатинку, он пойдёт скорее на бои без правил или на что-нибудь в этом же роде. Проще попробовать заманить к себе в «новый театр» неискушённого тинейджера; собственно, на него и делается ставка, но это уже тема одного из предыдущих постов. Наверное, Рудневу действительно будет комфортнее, если толпу разновозрастных тинейджеров разбавит пара «сытых буржуа». Помечтать не вредно, да и зал от этого не слишком «поседеет».
Итак, кредо «нового театра» по Рудневу: документальная хореография жестоко сокрушает щит. Спасайся, кто может, ё! Хорошо бы опустить занавес, но его отменили.
Нельзя не огласить полный список деятелей театра, удостоенных именных статей: Арто, Гротовский, Крымов, МакДонах, Панков, Серебренников, Угаров. Четыре режиссёра, два теоретика, один драматург. Какие там Шекспиры и Станиславские! Брехт и Мейерхольд, Ионеско и Стоппард тоже, как выясняется, чужие на этом празднике жизни. На хрена нам Пушкин? Детские страшилки актуальнее, а там можно и на Агнию Барто замахнуться.
Вот, собственно, практически всё. Finita la comedia. Словарь как словарь. На «Катехизис революционера» не тянет. И опять-таки слава Богу.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Вынужденное

    Алексей Битов (poziloy) Очень не хотелось снова писать про всю эту ковидно-вакцинную вакханалию, но деваться, повторю, некуда. Хотя прекрасно…

  • Мастер, Маргарита и немного футбола

    Алексей Битов (poziloy) « Смотреть матч по телевидению все равно, что изучать животное по скелету. Все вроде бы ясно, а теплого и трепетного…

  • 2021: 1 – 15 ноября

    dik_dikij и poziloy Юрий Клепиков, Геннадий Чихачёв, Виктор Коклюшкин и другие. 1 ноября 2021 года умер кинодраматург Юрий Клепиков – сценарист…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 29 comments

Recent Posts from This Journal

  • Вынужденное

    Алексей Битов (poziloy) Очень не хотелось снова писать про всю эту ковидно-вакцинную вакханалию, но деваться, повторю, некуда. Хотя прекрасно…

  • Мастер, Маргарита и немного футбола

    Алексей Битов (poziloy) « Смотреть матч по телевидению все равно, что изучать животное по скелету. Все вроде бы ясно, а теплого и трепетного…

  • 2021: 1 – 15 ноября

    dik_dikij и poziloy Юрий Клепиков, Геннадий Чихачёв, Виктор Коклюшкин и другие. 1 ноября 2021 года умер кинодраматург Юрий Клепиков – сценарист…