dik_dikij (dik_dikij) wrote,
dik_dikij
dik_dikij

Category:

День Таирова

Алексей Битов (poziloy)

130 лет назад, 24 июня (6 июля) 1885 года, родился Александр Корнблит (Таиров). Один из «большой тройки», сложившейся в нашем сознании: Станиславский, Мейерхольд, Таиров. Почему не Вахтангов? Ему, увы, было отпущено слишком мало времени.
Отношения внутри «тройки» были, мягко говоря, сложными (может статься, другие «большие тройки» тут отдыхают). Но характерно, что Таиров не был готов дружить с Мейерхольдом против Станиславского: «С Мейерхольдом я как-то не сошелся, отчасти потому, что он был связан с группой своих учеников, вступившей вместе с ним в театр Комиссаржевской, отчасти потому, что, принимая целиком его разрушительную платформу по отношению к старому театру, я в то же время не принимал его созидательной платформы» (А.Таиров. «Записки режиссера. Статьи. Беседы. Речи. Письма». Автобиография). Не факт, что Станиславский и Мейерхольд так уж дружили против Таирова, но... «Считается, что полюсами театральной Москвы являются мой театр и МХТ. Я согласен быть одним из полюсов, но если искать второй, то, конечно, это Камерный театр. Нет более противоположного и чуждого мне театра, чем Камерный. У МХТ одно время было четыре студии. Я могу дать разгуляться воображению и допустить, что мой театр – тоже одна из студий МХТ, но только, конечно, не пятая, а, скажем, учтя дистанцию, нас отделяющую, 255-я. Ведь я тоже ученик Станиславского и вышел из этой альма матер. Я могу найти мостки между моим театром и МХТ и даже Малым, но между нами и Камерным театром – пропасть. Это только с точки зрения гидов Интуриста, Мейерхольд и Таиров стоят рядом. Впрочем, они готовы тут же поставить и Василия Блаженного. Но я скорее согласен быть соседом с Василием Блаженным, чем с Таировым» (Мейерхольд, цитируется по http://www.kino-teatr.ru/kino/art/history/1962). Кстати, на этой странице – немало любопытных цитат на тему «Таиров и Мейерхольд». Есть и рассказ о том, как Таиров отказался пожать Мейерхольду руку и объяснил это так: «Как художник художнику я бы вам подал руку, несмотря на разыщу наших убеждений, но вы управляете театрами, вы пользуетесь своей властью для того, чтобы душить и давить меня как художника. Поэтому я не подаю вам руки». На всякий случай: не ищите тут скрытой цитаты, к моменту написания «Двенадцати стульев» Мейерхольд давно уже не комиссарил – к счастью, чиновником он пробыл недолго, а потом они с Таировым публично «ручкались» без проблем.
И со Станиславским у Таирова было непросто. Станиславский дал Таирову суровую характеристику: «рафинад и изощрённость». Но и Таиров не оставался в долгу, наезжал на Станиславского, как мог. Понятно, во время оно наезжать на Станиславского в открытую было небезопасно (от К.С., конечно, тут ничего не зависело, но что было, то было), и Таиров использовал эвфемизм «Натуралистический театр». Понять, кого «нападающий» имел в виду, прямо скажем, не очень сложно: «Главное требование, которое предъявлял к актеру натуралистический театр, заключалось в том, чтобы его переживания были правдивы, искренни и естественны, а для этого ему раньше всего надлежало забыть, что он на сцене, забыть, что он актер. Обращаясь к «аффективным воспоминаниям», он должен был стремиться, чтобы зритель ни на минуту не усомнился в том, что перед ним не актер, а настоящий, всамделишный, выкинутый жизнью человек – с его силой и слабостью, страданиями и счастьем, слезами и улыбками, привычками и повадкой.
Для этого надо быть зорко-наблюдательным в жизни, всегда ходить как бы с карманным кодаком в душе и [на] глазах, чтобы затем, пережив все подмеченное, перенести его из жизни на сцену.
Зрителю должно было казаться, что перед ним настоящая жизнь, а потому душевные вибрации актера на сцене должны звучать в унисон с жизненными, голос его должен быть приглушен, речь упрощена, жест обкарнан.
Актер, таким образом, лишался всех своих выразительных средств, при помощи которых он только и может являть свое искусство
». И далее: «Натуралистический же театр страдал [болезнью] бесформия.
Сосредоточившись исключительно на переживании, лишив актера всех средств его выразительности, подчинив творчество его жизненной правде со всеми ее случайностями, Натуралистический театр тем самым уничтожил сценическую форму, имеющую свои особые, отнюдь не продиктованные жизнью законы.
Поэтому Натуралистический театр, по существу, и не был подлинным театром и никогда не давал законченного произведения сценического искусства
». Надо полагать, «окончательный диагноз» всё же не соответствует истине, но в полемике люди склонны доходить до крайностей (тем более – в полемике, где приходится пользоваться эвфемизмами). Если отвлечься от крайностей, правы, конечно, и условный «Энгельс», и не менее условный «Каутский»: «Вне быта нет действительности. Но, с другой стороны, один быт – это еще не вся действительность... бытовое понимание реализма ведет неизбежно к подражательности, а подражательный реализм противопоказан настоящему искусству...» (Таиров, «О театре»).
В наше время можно услышать неожиданные отголоски былой полемики: вдруг, откуда ни возьмись, появился... э-э-э... ряд «театральных аналитиков», которые уже Станиславского обвинили в рафинированности, изощрённости и вообще в отсутствии «жизненной правды». Сами того не ведая, эти «новые натуралисты» подставились под критические стрелы Таирова. Да вот, хотя бы: «Итак, Натуралистический театр с его рабским преклонением перед правдой жизни, с его неизменным стремлением заставить «визжать живых поросят»?..
Вы знаете старинную басню Эзопа, которую приводит, как быль, Коклен?
На ярмарке скоморох стал подражать хрюканью поросенка – он это делал так искусно, что все кругом, придя в восторг, стали громко ему аплодировать.
Тогда крестьянин побился об заклад, что пропищит так же хорошо: он спрятал под одеждой живого поросенка и стал щипать его – поросенок, конечно, завизжал, но крестьянина ошикали: «Что тут делать! – говорит Коклен. – Поросенок, наверно, пищал хорошо, но безыскусственно». Да, с этим ничего не поделаешь.
Ибо есть две правды – правда жизни и правда искусства. Конечно, местами они соприкасаются между собой, но большей частью бывает так, что правда жизни оказывается ложью в искусстве и, наоборот, правда искусства звучит ложью в жизни. Натуралистический театр либо прошел мимо этой простой истины, либо сознательно отверг ее.
Отсюда его стремление, чтобы и актер и зритель забыли о театре, чтобы они чувствовали себя так, словно та драма или комедия, которая разыгрывается на подмостках, происходит в их всамделишной жизни
». Похоже, тут прямое попадание, и отнюдь не в Станиславского, но от некоторых голов всё равно отскакивает.
И ещё несколько цитат, уже не столь полемических. Таиров, «О театре».
«До тех пор пока пьесы строились на основном (одном или двух) героях, через кот[орых] выражалась идея пьесы, режиссер был не столь очевидно необходим (роль и необходимость его могла быть относительной). Но при многотемном и многосюжетном, многолинейном, полифоническом построении пьес (Гоголь, Островский, Горький, Чехов), когда идея выясняется как результат сложного контрапункта параллельных и пересекающихся линий ряда индивидуальных судеб, когда от правильного построения их взаимоотношений и места каждого в общем течении пьесы – то есть от соразмерности отдельных частей (ансамбля) – зависит, предстанет идея пьесы перед зрителем в полном и чистом виде или в ущербном и искривленном, – необходимость режиссера становится не только абсолютно очевидной, но и с точки зрения театра, как идейно-эст[етического] явления, решающей». Тут, пожалуй, процитирую сам себя: «По аналогии с музыкой: сольный исполнитель или дуэт не нуждаются в дирижёре, а оркестру дирижёр необходим». И добавлю: если дирижёр ставит телегу (свои «взмахи») впереди лошади (музыки), начинается дичайшая какофония – на радость тем, кому слон на ухо наступил.
Таиров: «Я говорил уже, что каждое сценическое задание, каждая творимая постановка имеет свой ритм.
В зависимости от ритмического рисунка спектакля находятся все работы по постановке, в зависимости от ритмического рисунка его должна быть построена и сценическая площадка
».
А рисунок спектакля, естественно, определяется многими факторами, и отнюдь не последнее место среди них занимает текстовой первоисточник.
Таиров: «…у нас в драматургии появляются порой «косяки» таких новых пьес, от чтения которых остаётся впечатление, словно писал их один и тот же человек…».
«И естественно наше огорчение, когда читая чью-либо новую пьесу, видишь, как недостаёт в ней автору способности, умения подняться над мелкой обыденностью жизненного факта, выйти из узких рамок бытового анекдота, дабы достичь высокой силы художественного обобщения».
Самое время вспомнить.
Subscribe

  • 2021: 12 – 22 августа

    dik_dikij и poziloy Продолжаем свою припозднившуюся «летопись». 12 августа 2021 года умерла Уна Стаббс. « Стаббс в Британии была известна как…

  • Год назад: 2020, 8 – 19 сентября

    dik_dikij и poziloy Ещё 12 дней прошлой осени. 8 сентября 2020 года умерла Нафисет Айтекова-Жанэ. « В 1961 году пришла на работу в Краснодарский…

  • Год назад: 2020, 1 – 7 сентября

    dik_dikij и poziloy Воспоминания вслед. В первый день прошлой осени ушли Крапивин, Клюев и Печерникова. А закончилась та первая неделя смертью…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments