dik_dikij (dik_dikij) wrote,
dik_dikij
dik_dikij

В королевстве, где всё тихо и складно…

Четыре года назад Павел Руднев перед лицом своих товарищей радостно провозгласил: «Иссякла энергия отрицания новой драмы»: http://www.ng.ru/culture/2005-09-22/7_nasledniki.html
Как это у Шварца? «Мачеха: Готово! Кончено! Поздравляю тебя, Анна, ваше королевское высочество! Готово! Все! Ну, теперь они у меня попляшут во дворце! Я у них заведу свои порядки!.. Эх, жалко – королевство маловато, разгуляться негде! Ну ничего! Я поссорюсь с соседями! Это я умею. Солдаты! Чего вы стоите, рот раскрыли?! Кричите «ура» королевским невестам!».
При чём тут королевство? Пожалуйста, цитата: «За 20 лет изменилось так много, что мы и мечтать не могли. Создали свое отдельное королевство, где свои герои, свои злодеи, свои победы и свои поражения. В культурный оборот введено понятие «новая драма»; русская современная драматургия – одна из самых сильных в мире, говорят британцы (которые, на мой взгляд, лидируют). Создано культурное движение (направление), которое вызывает сильные чувства – от любви до полной ненависти. Посмотрите в истории театра – давно ли это было в последний раз?». Это Угаров, совсем свежий: http://www.vremya.ru/2009/161/10/236527.html
Никакое рукотворное королевство не может существовать без системы кривых зеркал. Что же в них отражается? Разумеется, слава и величие. Читаем буклет 2006 г.: ««Новая драма» – главный поставщик новых имен, фабрика по производству драматургических событий, лакмусовая бумажка, на которой ярко высвечивается нерв человека, живущего в ритме сегодняшнего дня»: http://hustler.clan.su/news/2006-09-17-37
Буклет, конечно, жанр специфический: всяк нахваливает свой товар, как может, не зная ни меры, ни удержу. А что говорят королевские аналитики? Практически то же самое: «на „новой драме“ иногда рождаются маленькие и очень талантливые спектакли, которые больше говорят о времени, чем весь наш театр, вместе взятый. Это и есть зерно, смысл и роль сегодняшней „новой драмы“». Кристина Матвиенко, Петербургский театральный журнал» № 52, 2008 г.: http://ptzh.theatre.ru/2008/52/92/
Я не знаю, о каком времени говорят авторы «новой драмы». «Кислород», «Экспонаты» или «Волчок» – скорее, о «штормовых девяностых», чем о «штилевых нулевых». «Кухня», «Половое покрытие», «Синий слесарь», «Пластилин», «Собиратель пуль», «Трусы» или «Жизнь удалась» по времени действия ещё более безразмерны (косвенно свидетельствует о наших днях разве что упоминание о вербатиме в «Половом покрытии»). А ведь именно они (Вырыпаев, братья Дурненковы, братья Пресняковы, Сигарев, Клавдиев, Курочкин, Пряжко) образуют, вкупе с Колядой и Климом, костяк «новой драмы» – во всяком случае, так утверждает Руднев: http://sdostup.ru/arhiv/SD_march_09_.pdf (стр. 33, 34).
Кстати, в этом интервью Руднев почти дословно повторяет Матвиенко: «новая драма является отголоском серьезных социальных, поколенческих, идеологических конфликтов в обществе».
Впрочем, помимо «актуальности», Матвиенко обнаружила у «новой драмы» ещё одну заслугу: «Пьесы, написанные не всегда по драматургическим канонам (драматургии как профессии у нас учит только Коляда), несут в себе энергию – и поэтому, вероятно, всегда находится кто-то, кто хочет с ними работать». На ту же тему чётко высказался Угаров: «Нет смысла, есть новая энергия. В отсутствии смысла сегодня смысловой посыл»: http://www.novayagazeta.ru/data/2008/73/28.html
Собственно, для мощного энергетического воздействия на зрителя проще было бы вместо сидений оснастить Театр.doc электрическими стульями, тогда энергетический удар будет ещё более мощным и придётся в самое подходящее место. И все сразу поймут, что учение «новой драмы» всесильно, потому что оно верно.
Впрочем, это тоже не предел теоретической мысли. В.Забалуев и А.Зензинов заходят ещё дальше: в отличие от своих коллег, желающих наговорить побольше, лишь бы ненароком не сказать что-нибудь конкретное, два «З» честно пытаются хоть что-то сформулировать: http://exlibris.ng.ru/kafedra/2004-02-26/
Хочется цитировать и цитировать: «Не работают и не могут быть признаны абсолютно необходимыми требования к драме, стихийно исповедовавшиеся великими практиками и вслед за этим возведенные в догму великими теоретиками сцены (ведь и романтики некогда упразднили пресловутое триединство классицизма)».
Как там в песне поётся? Остается только одно – Глядеть в твоё окно? Забалуев и Зензинов на тот же вопрос отвечают несколько иначе: «Остается только одно. Современную драму объединяет новизна ритмических конструкций, отвечающая внутреннему и внешнему ритму современной жизни».
Ладно, что дальше? «Нам надоела договоренность. Договоренность – это конец старой истории. В нас просыпается понимание того, что историю нужно начинать заново, с нуля. Недоговоренность, недосказанность становятся генеральной линией эпохи». Специально для тех, кто отрицает партийность «новой драмы»: «генеральной линии» просто неоткуда возникнуть, если нет партии. Есть такая партия! И она любит начинать всё с нуля.
Естественно, Забалуев и Зензинов на этом не останавливаются, не тормозят: «В конце ХIХ века умер Бог. В конце ХХ века умерло Слово – оно стало чистой формой, утеряв всякий смысл. Чтобы вернуть мертвым словам их изначальный характер действия, мы начинаем шаманить над ними, вновь и вновь тревожить их прах в поисках утраченного содержания.
Слова точно определены и завершены в своей определенности. Дважды, трижды, многажды повторенное слово – больше, чем изолированная семантическая единица. Из цепной реакции повторения рождается живая энергетика
». Лет 90 назад Гумилёв отметил: «И, как пчёлы в улье опустелом, Дурно пахнут мёртвые слова». То-то от «новой драмы» пованивает. Бог умер, шаманы остались, пассы над мёртвыми телами неплохо заменяют реанимационные мероприятия, только не проще ли набрать ноль-три?
Следующие несколько абзацев придётся пропустить. Жалко, там тоже много интересного: рядом ставятся Блэйк и Эминем, пуще того – Христос и Слиска. Но не будем отвлекаться. Что предлагается вместо «мёртвого слова»? Темп, ритм и вербатим.
«Полуграфоманские, полубанальные монологи, выданные с ускорением в двадцать четыре раза, открывают мир[у] прежде неизведанные ощущения». Ощущения станут ещё более неизведанными, если прокручивать монологи задом наперёд. Вот, скажем, словосочетание «у пожилого». Что тут интересного? Ничего. А вот если прочитать то же самое, но справа налево, сразу испытываешь массу новых ощущений.
«Особенность текущей театральной ситуации в России в том, что последние два года в стране работает цех по ловле, отбору и воспроизводству новых ритмов. Имя ему – Театр.doc… Из множества мотивов, создающих музыку сфер, каждый волен выбрать свой, настроить его на ритм эпохи и вновь обретенным лекалом мерить вселенскую гармонию. Тамтамы Африки, площадной гул "Марсельезы", подвизгивание частушки, рокерский хрип, компьютерные подпевки сливаются в единую мелодию, загоняемую в узкие ворота ритма». Да уж, представляю, как частушка с «Марсельезой» сливаются в едином ритме. А ещё хотелось бы поинтересоваться, на какую промышленную наживку эти самые ритмы идут лучше всего. Впрочем, как ни пытай наших Мальчишей-Кибальчишей, ноу-хау они всё равно не выдадут: производственная (и коммерческая) тайна.
Дальше – ода вербатиму. «Подкупает очевидная простота и малозатратность методики: задается тема, в рамках определенной социальной группы проводится опрос группы добровольных респондентов (чем больше, тем лучше), интервью расшифровываются, сокращаются, компонуются по законам драмы, а как результат – появляется спектакль, нередко поставленный самими же драматургами». О западном (прежде всего английском) вербатиме я рассуждать не возьмусь, а отечественный вербатим – это святое. Тут визитная карточка Театра.doc – знаменитая «Война молдаван за картонную коробку». Безусловно, отдельные элементы вербатима в тексте использованы, но сама «Война» никоим образом не относится к жанру театральной документалистики, что весьма убедительно показал Алексей Битов (см. «Всё тот же другой взгляд»). Экс-конкурентка А.Родионова Е.Нарши, судя по всему, с успехом использовала накопленный опыт опросов при написании сериала «Не родись красивой» (тоже, наверное, документального). И, конечно, было бы интересно узнать, по каким законам драмы компонуются записанные монологи, если все эти законы два «З» упразднили ещё в начале своей статьи.
Тему Вербальности/Невербальности не обошёл вниманием Павел Руднев, причём совсем недавно: http://community.livejournal.com/idea_iks/9098.html
Руднев потрудился на славу, создал букварь и катехизис «новой драмы» в одном флаконе. Вот что он пишет: «Театр вербальный — театр слова и логики, театр, где главенствует пьеса. Это значит, что театр подчиняется литературе, обслуживает и иллюстрирует ее. В чем тогда оригинальность театра? Умные скажут, что в интерпретации текста, но тогда выходит замкнутый круг». Умные, как всегда, ошибаются, у них не та логика.
Руднев особо подчёркивает строгую документальность вербатима: «Актеры, режиссеры, драматурги идут с диктофонами в народ (или работают с историческими документами) и вместе составляют текст спектакля, где нет ни одного выдуманного слова. Здесь нет зазора между прототипом и литературным героем, а актеры, наблюдая за натурой, упражняются в новых гранях реализма. В Москве вербатимом занимается театр документальной пьесы Театр.doc». Цитаты из «Войны молдаван», приведённые Алексеем Битовым («Слыша звуки секса, из длинной коробки вылезают Игорь и Василий…», «Наконец, Рашидов, который стоит рядом, переживает оргазм»), Руднева не смущают.
«Жестокость, насилие, секс на сцене, грубая лексика – формы пробуждения чувственности сытого буржуа, пришедшего в театр развлекаться и приятно проводить время. Театр заставляет мучиться и страдать, заставляет зал задумываться и сопереживать». Фактически апологет «новой драмы» здесь признаёт, что Театр.doc создан для щекотания сытых буржуа. Тоже дело.
Алфавит на букве «Ж», как известно, не заканчивается. Несколько букв я пропущу для экономии места, а буквы «Н» и «У» оставляю на сладкое. Между ними – буква «Т». Оказывается, «современный театр построен на разрушении табу – общественных запретов». В таком случае, Театр.doc занимается чем-то не тем – было бы куда честнее устраивать шествия нудистов или однажды в полном составе заплыть за буёк.
Буква «Ч». «Классический театр не может вот так просто переменить направление репертуара – сегодня сыграли Александра Островского, завтра братьев Пресняковых. Поэтому жанр читки и стал таким актуальным. Новые пьесы читаются артистами порой с листа, порой даже без мизансцен как вариант промежуточного финиша: между первой репетицией и первым прогоном. В жанре спектакля необходима зрительская дискуссия о свойствах пьесы, о темах, о необходимости продолжать работу». В старом театре читки устраивали в самом начале, ещё до первой репетиции. Читка была не стартом, а только предстартовой разминкой. У Руднева она превратилась в промежуточный финиш; зачастую соревнования на этом и заканчиваются, но это не мешает вручать «победителям» венки и кубки.
Теперь вернёмся к букве «У». Угаров Михаил. «Главный идеолог новой драмы, неистовый защитник современной пьесы. Один из основателей лаборатории «Любимовка», фестиваля «Новая драма», семинара «Ясная поляна» важнейших путей к созреванию новых драматургов. Считает, что любой спектакль должен кончаться бурной общественной дискуссией. Бесконечно изобретательный на афоризмы и аксиомы, он умеет сочинить темы и пути современной пьесы, по которым она будет годами развиваться». Вот тут Руднев выдал главную военную тайну. Пьесы нынче сочиняют, а не пишут. И темы для них сочиняют, то есть придумывают. А в мирной жизни темы или приходят, или нет. Чаще, конечно, нет. А штатные суфлёры зря надувают щёки: «третий должен уйти».
С буквой «Н» всё ещё проще. «Единственная на сегодня тенденция отечественного театра. Происходит от аналогичного движения в Европе – new writing. Новой драмой называют современную пьесу, написанную с социально активной позицией, призванную изменить и режиссерский стиль, найти новые формы, считать новый «язык улиц». Но это еще и движение, и объединение драматургов, которые в начале 1990-х оказались лишними в театре». Извините, конечно, но движение не может быть тенденцией – это понятия из разных смысловых рядов. Не надо реформировать русский язык, отбивая хлеб у министерства среднего рода. Вы же не Фурсенко какое-нибудь.
На сегодняшний день у отечественного театра просматривается единственная тенденция – тенденция агонии. Шаманы тут, к сожалению, бессильны. Они камлают, а время уходит. Дыхание больного становится всё более прерывистым. Пора набирать ноль-три. И пусть шаманы возвращаются в своё стойбище, к своей несчастной пастве и к своим идолам. Не волнуйтесь, я вместо вас шаманить не буду. Я больше по печному делу. Если прочистить дымоход, помещение немного проветрится. А лечат пускай врачи. Они скоро подъедут.


Благодарю Алексея Битова за участие в подготовке поста.
Subscribe

  • 2021: 23 – 31 августа

    dik_dikij и poziloy Прощаемся с летом. 23 августа 2021 года умер Гоча Ломия. « Ломия... знаком советскому зрителю по своему экранному дебюту – в…

  • 2021: 12 – 22 августа

    dik_dikij и poziloy Продолжаем свою припозднившуюся «летопись». 12 августа 2021 года умерла Уна Стаббс. « Стаббс в Британии была известна как…

  • Год назад: 2020, 8 – 19 сентября

    dik_dikij и poziloy Ещё 12 дней прошлой осени. 8 сентября 2020 года умерла Нафисет Айтекова-Жанэ. « В 1961 году пришла на работу в Краснодарский…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 48 comments

  • 2021: 23 – 31 августа

    dik_dikij и poziloy Прощаемся с летом. 23 августа 2021 года умер Гоча Ломия. « Ломия... знаком советскому зрителю по своему экранному дебюту – в…

  • 2021: 12 – 22 августа

    dik_dikij и poziloy Продолжаем свою припозднившуюся «летопись». 12 августа 2021 года умерла Уна Стаббс. « Стаббс в Британии была известна как…

  • Год назад: 2020, 8 – 19 сентября

    dik_dikij и poziloy Ещё 12 дней прошлой осени. 8 сентября 2020 года умерла Нафисет Айтекова-Жанэ. « В 1961 году пришла на работу в Краснодарский…